Красота полностью

На следующее утро у меня не было времени спокойно посидеть и привести чувства в порядок. Нам нужно было возвращаться в суд — ждать приговора, от которого зависело все наше будущее.

Мы просидели в той тесной комнатке целый день — все ждали и ждали. Каждый раз, когда открывалась дверь, мы дергались от нетерпения, но напрасно. Почему они так долго заседают?

— Это плохой знак, — хмуро заметила я, вышагивая взад-вперед по комнате. — Если бы они мне поверили, то уже признали бы его виновным.

— Не обязательно. Принятие таких решений требует времени. Это значит, что они серьезно подошли к делу, — возразила мама.

Я взяла в руки какой-то журнал, потом разочарованно бросила его на место. Ну какое мне дело до того, кто из знаменитостей расстался или какая модель туфель на платформе опять входит в моду? Раньше подобные вопросы интересовали меня, однако теперь все это казалось поверхностным и неважным.

Я представляла себе, как Дэнни сидит в своей камере. Нервничает ли он? Боится? Надеюсь! — с горечью размышляла я. Но на самом деле так не думала. Он такой самоуверенный и высокомерный — наверное, полагает, что выйдет сухим из воды. И уже планирует, что будет делать, когда его отпустят. Сытный обед, приготовленный мамой, а потом — несколько стаканчиков в ближайшем баре, где дружки, поздравляя, будут хлопать его по спине. Молодчина! — Я будто вижу, как они смеются. — Эта сука не смогла победить тебя. Ты ей показал, Дэнни!

А что потом? Он запросто может поиздеваться над еще какой-то девушкой так же, как надо мной. А в следующий раз — даже пойти на убийство. Он будет считать себя безнаказанным, находящимся выше закона. Я содрогнулась.

Мы ждали долгих восемь часов. Потом, в пять вечера, к нам заглянул служащий суда.

— Есть новости? — спросила я, вскакивая. Он покачал головой и сказал, что присяжные перенесли заседание. Они все еще не вынесли приговор, поэтому нам придется вернуться завтра.

— О Боже! — простонала я и разрыдалась. Мама обняла меня.

Ночью я не сомкнула глаз. А на следующий день было еще хуже. Взвинченная до предела, я ни секунды не могла усидеть на месте. Я металась туда-сюда по маленькой комнатке, замирая каждый раз, когда слышала шаги за дверью. Сегодня должны вынести приговор. В любую секунду могли войти Уоррен или папа — и с радостной улыбкой объявить, что Дэнни признали виновным. Но минуты тянулись за минутами, а никто так и не приходил. Я постукивала ногой. Сжимала липкие ладони. Он точно уйдет от наказания, я знала это. Мне нужно немедленно уезжать — прямо сейчас мчаться домой, бросать вещи в чемодан, садиться на самолет, летящий в какую-нибудь далекую страну, где он меня никогда не найдет. И тем не менее весь остаток жизни придется в страхе оглядываться через плечо, с ужасом ожидая, что вот-вот появится Дэнни.

— Почему так долго? — спрашивала я через каждые три минуты. Но ответа ни у кого не было. С приближением пяти часов я испытала дежавю. Служащий с извиняющейся улыбкой сообщил, что присяжные разошлись. Нам нужно было вернуться на следующий день.

— Пойдем поедим чего-нибудь. — Мама взяла меня за руку и повела к машине. Но есть я не могла. Я едва находила в себе силы дышать. Почему присяжные не могут прийти к согласию? Неужели кто-то из них думает, что я лгу? Как можно смотреть на мое лицо и не верить в то, что Дэнни виновен? Неужели они не понимают, как это для меня важно?

На следующее утро мы снова сидели в комнате свидетелей. Она стала моей тюремной камерой, и я все гадала, сколько это будет продолжаться. Мой телефон постоянно звонил. Все интересовались, есть ли новости, хотели знать, как я себя чувствую.

— Стараюсь держаться, — лгала я в ответ, на самом деле пребывая на грани нервного срыва.

Когда папа с Уорреном наконец вошли, я могла лишь молча смотреть на них. Они улыбались. Значит ли это, что все хорошо?

— Итак, — начал Уоррен. Мне хотелось кинуться к нему, потрясти за плечи и крикнуть: Скорее! Просто скажи мне!

— Они не смогли договориться по поводу обвинения в изнасиловании. Присяжные не пришли к единому мнению, — произнес он. Я рухнула на стул, словно в меня выстрелили. Нет! Только не это! Пожалуйста!

— Но его признали виновным в преднамеренном нанесении тяжких телесных повреждений, — продолжал Уоррен, довольно улыбаясь. Я уронила голову на ладони, не чувствуя никакого облегчения — только сокрушительное разочарование и печаль. Присяжные решили, что я лгала, они не поверили мне.

— Но он же изнасиловал меня! Он изнасиловал меня! — рыдала я.

— Мы знаем, дорогая, — прошептала мама, глаза ее наполнились слезами.

— Я боролась за жизнь там, в номере отеля. Мне нужно было уговорить Дэнни не убивать меня. Приходилось подыскивать слова, чтобы предотвратить убийство. И ради чего? У меня такое ощущение, что меня снова изнасиловали! — гневно выпалила я, глядя на их озабоченные лица.