— Мне бы хотелось когда-нибудь съездить в Пакистан, — призналась я мистеру Джаваду. — Когда наш фонд окрепнет. Я хочу помогать жертвам таких нападений и в других странах.
А еще днем позже я присутствовала на церемонии вручения полицейской «Награды за храбрость», где убедила Дэвида Кэмерона позировать рядом со мной для фото.
— Думаю, он понятия не имел, кто я такая, но был слишком вежлив, чтобы просто прогнать меня, — со смехом рассказывала я маме на следующий день.
Несколько дней вихрем пролетели в хлопотах по подготовке торжественного банкета в честь открытия Фонда Кэти Пайпер. К этому времени со мной в офисе уже работала очаровательная дама по имени Кэролайн. Однако нам по-прежнему приходилось решать миллион вопросов — столько всего нужно было организовать!
В то утро, когда должен был состояться банкет, я нервничала, словно это был день моей свадьбы. Сердце колотилось как бешеное, горло сжималось от волнения, я корчилась в творческих муках, пытаясь написать приветственную речь. Как я смогу справиться, когда на меня будет смотреть столько народа? Что, если меня, как раньше, накроет приступ паники? А что, если никто не придет? А что, если…
В назначенный срок мы с Кэролайн отправились в бизнес-центр «Сони», и я стала готовиться к приему. Надела бледно-розовое платье, ярко-синие туфли на высоких каблуках, длинные серьги и жемчужный браслет. Руки предательски дрожали.
Мы поднялись в офис Саймона. При виде меня он удивленно выпучил глаза.
— Вау! Кэти! Потрясающе выглядите! — присвистнул Саймон и вручил мне бокал шампанского. — Вы что, зубы отбелили?
— Да, — хихикнула я, и мы смешно оскалились, сравнивая цвет зубов. До этого я была слишком взволнована, чтобы думать о том, как выгляжу. Но теперь я посмотрела на свое отражение и удовлетворенно улыбнулась. Я была действительно чертовски хороша. Обожженная, но великолепная — вот как бы я это назвала!
— На самом деле я ужасно волнуюсь, — призналась я, сжимая дрожащие ладони.
— Я каждый раз волнуюсь, — пожал плечами Саймон. — Терпеть не могу произносить речи. Просто вообразите, что все голые!
Я расхохоталась.
— Нет, я не могу! Там будут мои родители и мистер Джавад!
Саймон улыбнулся и протянул мне руку.
— Ну что, готовы? — спросил он. Я кивнула. — Тогда давайте начнем.
Взявшись за руки, мы вошли в зал. Там уже собралось человек двести. Мои родители и друзья; люди, пострадавшие от ожогов, с которыми я встречалась до этого; медработники, которые спасли мою жизнь; Мэгз и все ребята из съемочной группы… Каждый их них помог мне больше, чем я могу выразить словами. Теперь все они обернулись и посмотрели на нас. Наступил решающий момент моей жизни. Это было волшебно, потрясающе, невероятно! Казалось, только вчера я ощущала себя монстром, уродом. Я съеживалась на полу, под сиденьем машины, чтобы меня никто не увидел. Мне было противно прикасаться к собственному лицу. Мне казалось, что люди стыдятся находиться со мной рядом. И посмотрите на меня сейчас: меня держит за руку сам Саймон Коуэлл! Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Дрожа всем телом, я взошла на подиум и взяла в руки микрофон. В зале воцарилась тишина.
— Добрый вечер! Я бы хотела поблагодарить вас за то, что собрались здесь сегодня, — начала я, стараясь казаться спокойной. — Как вы все знаете, эти два года моей жизни были напряженными, чтобы не сказать хуже. И сейчас я стою здесь только благодаря вам, вашей помощи. С момента выхода на телеэкран документального фильма, который рассказал миру мою историю, я получила колоссальную поддержку не только со стороны широкой зрительской аудитории, но и со стороны средств массовой информации, представителей делового мира и известных людей. И конечно, со мной всегда была безусловная любовь моих родных и друзей.
В толпе я заметила лица родителей. Мама с роскошной прической и безупречным макияжем выглядела восхитительно. У отца по щекам текли слезы. Я знала, что это особенный момент не только для меня, но и для них.
Я рассказала о планах нашего фонда, показала видеозапись процедур, которые проходила во Франции.
— Я хочу, чтобы наш фонд смог собрать средства для создания такого же центра, как в Ламалу, у нас в Великобритании. Но что не менее важно, я бы хотела, чтобы наш фонд помог изменить отношение общества к людям с физическими увечьями. Я являюсь живым доказательством того, что шрамы и ожоги не означают конец жизни. Мы намерены повышать степень информированности общества, доказывая людям, что шрамы не превращают человека в урода.
Самое сложное для человека, который получил травмы, — справиться с реакцией окружающих на его внешность. И если мы вместе сможем изменить отношение к людям с физическими увечьями, можно считать, половина битвы выиграна.
Раздались аплодисменты. После этого на подиум поднялся Саймон.
