Решила Деви Аю спросить совета у любовника, Мамана Генденга. Однажды в воскресенье пошли они втроем в городской парк и провели там весь день – ели всякие лакомства, кормили с ладони оленей, качались на качелях. Деви Аю смотрела, как Маман Генденг водит Майю Деви за руку, показывает ей павлинов, схоронившихся в кустах, бросает орехи стае обезьян. Деви Аю даже не огорчилась, что о ней будто совсем забыли. Вот Маман Генденг с девочкой вышли на обрывистый берег и считают, сколько в небе чаек.
Когда они вернулись с прогулки и Майя Деви убежала куда-то с подружками, Деви Аю заговорила наконец с Маманом Генденгом:
– Почему бы вам не пожениться?
– Кому? – не понял Маман Генденг. – Кому это – нам?
– Тебе и Майе Деви.
– Да ты рехнулась! – опешил Маман Генденг. – Если я на ком и хочу жениться, то на тебе!
За бокалом холодного лимонада поделилась Деви Аю своими тревогами. Они сидели вдвоем на веранде, греясь на солнышке. Шумел вдалеке прибой, хлопотали воробьи в гнезде под крышей. Вот уже почти год были они любовниками, проститутка и клиент, заявивший на нее права. Деви Аю твердила: Майю Деви надо выдать замуж, а поскольку никого подходящего нет, единственный кандидат – Маман Генденг.
– Значит, спать со мной ты больше не желаешь?
– Этого я не говорила, – возразила Деви Аю. – Можешь навещать меня у мамаши Калонг, как все мужья, коли не постесняешься.
– Этим должно было кончиться, – буркнул Маман Генденг.
– Хоть раз в жизни о других людях подумай! Все мужчины в Халимунде с ума сходят! Их до смерти огорчает, что из-за тебя одного меня нельзя трогать. Отпустишь меня – станешь для них героем. А взамен получишь девочку, да такую, что никогда не пожалеешь, – младшую дочь прекраснейшей в городе проститутки!
– Ей же всего двенадцать!
– Собак вяжут в два года, а кур топчут в восемь месяцев.
– Но она-то не цыпленок и не щенок!
– Сразу видно, в школе ты не учился. Человек – млекопитающее, как собака, а ходит, как курица, на двух ногах.
Маман Генденг успел изучить нрав Деви Аю – или, по крайней мере, так думал. Если она что-то вбила в голову, пусть даже глупость несусветную, ей хоть кол на голове теши. И холодный лимонад не помог, он весь задрожал, будто на пути у него мост шириной в семь волосков, перекинутый над преисподней.
– Но хорошего мужа из меня никогда не выйдет, – возразил он.
– Ну так будь никудышным мужем, дело твое.
– И неизвестно еще, согласится ли она.
– Девочка она послушная, – заверила Деви Аю, – все просьбы мои выполняет, вряд ли она откажется.
– Нов постель с такой малявкой я точно не лягу.
– Подожди лет пять, велико дело!
Все, казалось, уже решено. И Маман Генденг, хоть и бывалый
– Бери ее в жены из любви ко мне, – сказала Деви Аю, – раз уж ничем больше тебя не проймешь.
Слова ее прозвучали для Мамана Генденга приговором. В мозгу будто пчелиный рой загудел, а в животе запорхали стрекозы. Отхлебнул он лимонаду, смыть этих тварей, да где там! Хуже того, в груди будто чертополох разросся, колет изнутри шипами! Безвольной тряпкой упал в кресло Маман Генденг, полуприкрыв глаза.
– Зачем ты так, с бухты-барахты, на меня все это обрушила? – спросил он.
– Скажи я в любое другое время, тебе было бы не легче.
– Уложи меня где-нибудь, мне надо передохнуть минутку.
– Моя постель всегда к твоим услугам.
Почти четыре часа проспал Маман Генденг, тихонько похрапывая. Сон – первое средство от пчел в голове, шипов в груди и стрекоз в желудке. Деви Аю то прихорашивалась в ванной, то сидела в гостиной с сигаретой и чашкой кофе и ждала, когда он проснется. Тут пришла Майя Деви, попросилась искупаться, но мать велела ей подождать, усадила подле себя.
– Доченька, скоро ты выйдешь замуж, как твоя старшая сестра Аламанда, – сказала Деви Аю.
– Говорят, выйти замуж – проще простого, – отозвалась Майя Деви.
– Верно. Куда трудней развестись.
Вышел из спальни Маман Генденг, бледный, точно лунатик, и рухнул в кресло, избегая смотреть на девочку, сидевшую подле матери.
– Видел я сон, – начал он. Деви Аю и Майя Деви молча ждали продолжения. – Снилось мне, будто меня змея укусила.
– Добрый знак, – ответила Деви Аю. – Скоро вы станете мужем и женой. Сбегаю за деревенским старостой.
Так Маман Генденг в тридцать лет стал мужем двенадцатилетней Майи Деви, в том же году, когда вышла за Шоданхо Аламанда. Тихую, скромную свадьбу сопровождали пересуды – все гадали, что за этим стоит. Зато, на радость мужчинам Халимунды, снова можно было навещать Деви Аю в заведении мамаши Калонг.
Деви Аю оставила молодым свой дом и двух слуг, а сама с Адиндой перебралась в один из свежеотремонтированных домов японской постройки. Деви Аю нравилось, что ванны в тех домах огромные, настоящие бассейны.
– Если и ты хочешь замуж, говори, не стесняйся, – сказала она Адинде.
– Я никуда не тороплюсь, – отозвалась Адинда. – До конца света еще далеко.
