Красота, коснувшаяся чудовища полностью

Эрин взбегает по ступенькам фермерского дома в хорошем настроении. Она поворачивает ключ и кричит:

– Мистер Моррис, это Эрин.

Он всегда просит называть его Блейком, но по некоторым причинам она сопротивляется. Обычно она не сторонница приличий, но с ним это кажется хорошей идеей. Может его военное прошлое, делает формальность для нее правильной. Или, вероятно, что убираясь у него дома, пока он слоняется рядом, все это выглядит очень по–домашнему. Будет так легко промахнуться, позволив ему увидеть, что она к нему чувствует. А затем она будет идиоткой, онемевшей маленькой девочкой, вздыхающей по мужчине, который ей в отцы годится.

Она вытягивает из сумки книгу и идет вверх по лестнице в поисках своего босса, чтобы отдать ее ему. Вероятно, она могла бы положить ее в книжный шкаф, всегда опрятный и организованный так, что она точно знает, куда поставить книгу. По сути, весь его дом сверкает – от узорчатых половиц, до арочных потолков. Отчасти потому, что он привередлив, а отчасти, потому что она делает генеральную уборку дважды в неделю.

Это одна из тех привычек, которая делает ее работодателя нелюдимым, но и как ни странно, милым.

Она может поставить книгу сама, но ей нужен повод с ним заговорить. Вчера на уроке политологии велся настоящий спор по поводу ООН, и она знает, что он это оценит.

Она просовывает голову в его спальню и обнаруживает его там. Дыхание застревает в ее горле, когда она бросает на него взгляд. Он раскинулся на кровати, его кожа все еще влажная после душа, а полотенце сбилось на его талии.

И он мастурбирует. Дерьмо.

Она должна уйти. Это определенно личный момент, а она нарушает его. Она действительно должна повернуться, уйти и совершенно определенно, больше не подглядывать. Вместо этого она остается там, ее глаза прикованы к его обнаженному члену, зажатому в кулаке.

– Боже, детка, – стонет он, закрывая глаза. – Соси его, пожалуйста.

Ее губы приоткрываются в удивлении, потому что она может слышать его через всю комнату. Ее клитор пульсирует от его напряженного голоса, произносящего пошлые слова, и от вида члена, скользящего в его руке.

– Да. Даааа. Так прекрасно. Боже. – Другая его рука перемещается, сжимая яйца. – Вот так, детка. Лижи их. Соси их.

Она широко распахнутыми глазами следит за его лицом, очарованная блеском рубцеватой румяной текстуры, здоровая кожа скривилась в гримасе удовольствия. Его ожоги и грубые черты, возможно, сделали его отталкивающим для некоторых, но она видит только Блейка, с его гениальными идеями и грубоватой добротой.

– Поласкай себя. Да, да. Возьми меня глубже в рот и вставь пальцы в свою киску.

Ее бедра сжимаются, давая ей максимально возможное облегчение. Если бы она пошевелила рукой или ногой, то ей пришлось бы признать, что то, чем она занимается – вуайеризм, а это кажется неправильным. Но она все еще стоит там.

Затем он пораженно стонет ее имя:

– Эрин...

Эрин едва успевает это понять, как он уже кончает себе в руку.

Немного повернувшись, она издает непроизвольный звук, скорее – стон. Тяжелые веки скользят вверх, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на нее. Его глаза расширяются в шоке, даже в ужасе.

Подавленная, она поворачивается и бежит вниз по лестнице. Ее имя полетело вслед за ней по ступенькам, на этот раз без страсти, но она не в состоянии вернуться.

Бросившись на кухню, она борется со смущением быть пойманной в компрометирующем положении. Вернее, она поймала его в компрометирующем положении. Но так как это его дом и она просто убирается в нем, она совершила самую большую ошибку. Ей придется встретиться с ним и извиниться, но сейчас она не может вернуться в его спальню. Ни сейчас, ни возможно, когда–либо еще.

Ее руки ухватываются за каменный край столешницы, потом проходятся по всей поверхности. Уже чистая, как обычно. Она никогда не совершала ничего настолько неловкого. То есть, подсматривать за приватным моментом мужчины? Это низко. И даже хуже то, что она его так сильно уважает. Он ей нравится, а она все разрушила.

Она вытаскивает из шкафа принадлежности для уборки, думая, что может превратить нервную энергию во что–то полезное. Она пришла сюда убираться, а не следить за Блейком и конечно, не быть вуайеристкой.

Блейк слетел по лестнице сразу за ней, одевая свою обычную толстовку. Раньше она восхищалась, как свободно его одежда сидела на его хорошо сложенных плечах и мышцах пресса, но сейчас все, что она в состоянии видеть – это его влажное обнаженное тело. И как если бы она еще не зарекомендовала себя, как трусиху, она отвернулась, будто готовая сбежать.

– Эрин, – говорит он тем низким голосом, который заставляет все внутри сжиматься. – Подожди, пожалуйста.

Она останавливается на полпути и снова поворачивается к нему, желая, чтобы неуместные сексуальные картинки ушли. Его красный член. Тонкие путы оргазма. Черт.