Мысли, которые Коннор гнал от себя весь день, вновь вернулись. Иногда такое случалось. Бывали дни, когда он не вспоминал об Элли. Некоторые дни он едва ощущал. Свидания, которые следовали одно за другим. Один за другим пациенты. Дни сменялись ночами, ночи – днями. Неделя, месяц… пролетали, а он практически о ней не вспоминал. Но бывало и по-другому. Дни, когда он даже душ не мог принять, не думая об ощущении ее влажной кожи. Всякий раз, когда это случалось, Коннор чувствовал себя так, словно он – герой видеоигр, в которые играл в детстве. Тех самых, где ты едешь по дороге и должен уворачиваться от встречных машин. В такие дни присутствие Эллисон ощущалось повсюду. И Коннор уже научился отбрасывать ее образ, воспоминания о ней, о ее аромате.
А теперь – всего два слова, и все образы и воспоминания об Эллисон, отброшенные за прошедшие три года, гигантской волной нахлынули на него. Когда-то она сказала ему:
– Коннор.
– Все нормально, мам. Буду в субботу.
Коннор повесил трубку, не дав матери времени на ответ. Схватил пиво и швырнул его об стену. Звон бьющегося стекла немного утешил его. А после он пожалел, что так сильно рыдал три года назад. Настолько, что больше не мог сомкнуть веки, ослабить этот проклятый ком в горле и снова заплакать.
Ана вышла из такси перед полицейским участком. Войдя внутрь, убедилась, что Санти еще не приехал. Кроме двух дежурных офицеров, там никого не было. А она вдруг осознала, что ничего не ела и не пила после второго кофе в доме Уго, приятеля Ксианы.
Пока ждала Санти, она пролистала сделанные на мобильный телефон фотографии. Воспользовалась возможностью позвонить матери. Та повела ребенка в общественный бассейн Лос Тилос. Ребенок. Ане следовало бы перестать называть его так. Сын уже почти одного с ней роста, и это притом, что Ана не такая уж низкая. Через пару месяцев он пойдет в шестой класс, а в следующем году – в среднюю школу. Пока Мартиньо оставался довольно серьезным ребенком. Конечно, когда не забывал обо всем и не начинал сводить ее с ума, выпрашивая мобильник и поездку в Мадрид на «Сантьяго Бернабеу»[14]. Ана уже приобрела билеты на поезд до Пон-дель-Пилар, хотя ему об этом и не сказала – хотела сделать сыну сюрприз.
Отец в жизни ее ребенка отсутствовал, и в нем не нуждались. Тони работал в автомастерской в Кало, у него были пятилетняя дочь и двухлетний сын. Мартиньо не носил фамилию Тони, а Ана ни разу и пальцем не пошевелила, чтобы заявить о его отцовстве.
Она хотела, чтобы именно Мартиньо этим занялся, когда придет время. Если, конечно, он вообще этого захочет. Сама Ана в этом не нуждалась. Ни тогда, ни сейчас.
В кабинет ворвался Санти. Он прибыл разгоряченный, поскольку едва ли не бежал.
– Когда, черт возьми, уже починят кондиционер? На улице и то лучше!
– Я же тебе говорила, мастера ждут запчасть. Вчера я опять звонила.
– Что ты нашла? Фотографию? Где она у тебя?
Ана протянула ему мобильник.
– Где взяла?
– В книге. В публичной библиотеке.
– Какого черта ты искала?
– Дело не в том, что я искала. Дело в том, что нашла.
Санти посмотрел на экран мобильного.
– Они одинаковые, – заметила Ана.
– Не совсем.
– Ты ищешь восемь отличий?
На фотографии, которую Ана нашла в книге, была изображена белая комната с полом, залитым красной жидкостью. Человеческая фигура, также одетая в белое, лежала на полу лицом вниз. Рядом стояла только кровать, тоже белая. Под снимком можно было разобрать:
Разумеется, мебель выглядела иначе, поскольку принадлежала другой эпохе. Человек на полу был крупнее Ксианы Ален. Открытое окно на заднем плане отличалось от современной металлической конструкции рамы дома в Лас-Амаполас.
– Теперь мы знаем, для чего залили весь пол кровью.
– Расскажешь? – вскинулась Ана.
– Воспроизводили произведение Авроры Сиейро.
– Браво, босс. Этот ответ подводит нас к другому вопросу: зачем.
– Я уже говорил тебе на днях, что сейчас не время строить гипотезы. Ты обедала?
– Нет. Но уже почти пять. Я совсем не голодна.
– Пойдем перекусим. Я тоже не ел. Наведался домой к Фернандо и Инес.
– Что? Куда ты наведался? Могу ли я узнать, о чем вы говорили?
– Я не мог взять тебя на этот разговор. Мне требовалось сделать собственные выводы, не позволив тебе подружиться с этой женщиной или попасть под обаяние улыбки Фернандо Феррейро.
– Не такой уж он и красивый. Я его знаю. Он давал уроки моей племяннице, а еще ходит в спортзал в Ла-Рамаллосе.
– Пицца или сэндвич? – спросил Санти, меняя тему.
– Сэндвич. В это время уже…
Они вышли на улицу и направились к пристани.
– Тебе нравится итальянская кухня?
