Все трое расположились за круглым столом в гостиной. Санти сходил за парой бутылок пива и стаканом воды для Сары. Он не совсем понимал, что эта женщина делает в его доме.
– Говорите, – предложил он.
– Инспектор Абад, мне нужна ваша помощь. Мне нужно, чтобы вы продолжили расследование.
– Мы продолжаем расследование, – сообщила Ана.
– Вы не поняли. Я абсолютно уверена, что моя тетя не убивала Ксиану. Ее записка абсурдна.
– Вы думаете, писала не она?
– Разумеется, писала она, но тетя не убивала Кси. Она бы жизнь отдала за нее, так же как посвятила всю свою жизнь мне и Лии.
– Что вы имеете в виду?
– Единственная причина, по которой моя тетя выпрыгнула из того окна, заключалась в том, что она хотела избавить нас от преследования. Но если полиция прекратит расследование, я никогда не узнаю, кто убил мою дочь.
– Почему вы так говорите? Сеньора Сомоса, не буду вас обманывать. Как только графологи подтвердят, что письмо написано вашей тетей, комиссар Лохо закроет дело.
На лице Аны отразилось удивление. Санти прекрасно понимал, что она сочтет очень странным, если дело будет закрыто признанием и простой графологической экспертизой. Они поговорят позже.
Тем временем Сара Сомоса начала тихо плакать. Нет, она вовсе не рыдала, но слезы деликатно катились по ее лицу. Однако говорила она почти нормальным тоном, апатичным и усталым.
– Сегодня я похоронила женщину, которая меня вырастила. Пусть и не родила, но вырастила. Ее руки обрабатывали мои ссадины, когда я падала, она утешала меня, когда я плакала, она учила меня кататься на велосипеде, посещала каждое мое выступление на балете, приезжала на мой выпускной в Мадриде. Она помогала мне одеться на моей свадьбе. Она, после Тео, первой держала мою дочь на коленях. Ее любовь была сильнее, чем любовь матери. Именно потому, что она не рожала меня, я больше ценю каждое проявление ее любви. Эту женщину я сегодня похоронила. Женщину, которая выбросилась из окна, чтобы нас с сестрой защитить от вас. И я должна бы разрываться от боли, но нет. Мне почти не больно, потому что еще не прошло и трех недель, как я похоронила свою дочь. Дочь, которую я родила.
Помолчав, она продолжила:
– На днях я говорила вам, что для человека, потерявшего ребенка, не существует определения, но я хочу, увидев себя в зеркало, найти подходящее слово. Найти себе определение. Мне как будто ампутировали часть тела. Ампутировали мою дочь. В иврите есть такое определение – хоре шакул. Отец или мать, которые лишились своего ребенка. Мужественный народ – евреи. Только такой народ может дать имя подобной утрате. Назвать ее вслух. Я полагаю, все мы пытаемся делать вид, что не облеченное в слова – нереально. Мне все еще трудно выражать эту потерю в словах. Убили мою дочь. Вы не представляете, как мне тяжело это произносить. Но я могу. Это реально. Ксиана мертва. Я могу с этим справиться. С чем я не могу справиться, так это с тем, что не знаю, кто ее убил. Поэтому я не собираюсь мириться с тем, что расследование закрывают. Скажите мне, чего вы хотите. Что вам нужно.
– Что мне нужно? – эхом отозвался Санти. – Мне нужно, чтобы вы перестали что-то замалчивать, прикрывая сестру и мужа. Говорите свободно, не взвешивайте каждое слово. Я хочу знать, как обстояли дела с финансами Ксианы. Я хочу знать, что довело ее до такой степени, что она решила уехать жить в Мадрид с Лией. И возможно, у вас есть какие-то идеи о том, кем был парень, с которым она встречалась. Она уверяла, что вы убьете ее, если узнаете, кто он. Я хочу, чтобы вы честно сказали мне, имелся ли у Лии мотив для убийства вашей дочери. Имелись ли у вас причины ненавидеть сестру. Хранили ли вы верность мужу. Что вообще творится в вашем браке? Мне нужно знать, стабильны ли ваши отношения. Изменял ли он вам. Я хочу, чтобы вы сказали мне, связали ли вы место преступления с фотографией своей матери в тот же день. И если так, то почему не сообщили нам об этом. Мне нужно знать, были ли вы в курсе, что Ксиана купила кровь, бутылки из-под которой были обнаружены в ее шкафу. Сколько раз вы входили в ту ночь в дом. Если вспомните, сколько раз входили в дом Фернандо Феррейро и Инес Лосано. И прежде всего мне нужно, чтобы вы честно ответили на один вопрос.
– Какой из них?
– Если я продолжу расследование за спиной начальника, навлекая на себя дисциплинарное взыскание, и выясню, что человек, убивший вашу дочь, не посторонний, позволите ли вы мне пройти весь путь до конца?
– Поймайте убийцу. Не позволяйте комиссару Лохо закрыть расследование.
– Вы отдаете себе отчет в том, к чему это приведет? Подозрения снова падут на всех, кто присутствовал на ужине. Включая вас.
– Нет ничего такого, чего я не смогла бы вынести. Если придется жить, скрываясь за солнцезащитными очками и не выходя на улицу, я это сделаю. Мне все равно. Приходите домой, когда захотите. Я предоставлю в ваше распоряжение всю информацию. Я поговорю с Коннором Бреннаном, чтобы вам предоставили свободный доступ к Лии. Что касается денег Ксианы… ну, я дам вам всю информацию. Но, пожалуйста, не закрывайте дело.
