– Как ты могла допустить что-то столь… ужасное? – набросилась на нее Сара.
– Сара, это был художественный проект, – мгновенно вмешался Коннор.
Снова повисла тишина.
– Мне не следовало соглашаться. Но ей хотелось. Она всегда строила такие планы. Когда ей было восемь, она попросила меня повторить гигантскую клубнику.
Ана решила изменить направление разговора:
– Не могли бы мы осмотреть комнату Ксианы?
– Да, конечно, – согласилась Сара.
– Нам с инспектором лучше подняться наверх в одиночестве.
Тео сделал попытку что-то сказать, но Сара остановила его взглядом.
Санти и Ана поднялись на первый этаж и направились в дальнюю комнату. Ана никогда не входила в нее. Она был точно такой же, как на фотографиях. На тумбочке все еще лежала книга с закладкой. Ана выглянула в окно и посмотрела на сад на заднем дворе, тот самый, на который смотрела Ксиана Ален, когда писала свое последнее сообщение в WhatsApp.
– Как убийца выбрался наружу, не ступив на пол? – спросила она у Санти.
– Добро пожаловать к моему первому вопросу. Вот и причина, по которой Амалия Сиейро не могла совершить убийство.
– Она могла убить Ксиану, а кровь разлил кто-то другой.
– Коллективное убийство с несколькими сообщниками?
– Может, все они и были соучастниками. Только представь себе!
– Я читал о таком в романе. И если бы не соседи, я мог бы с тобой согласиться.
– Я собираюсь здесь немного покопаться, – заявила Ана.
– У нас нет ордера.
– Нам разрешили подняться наверх. Мы находимся под покровительством Сары Сомосы.
– Иди. Я хочу немного порыться в этих ящиках. В двадцатый раз.
Санти заглянул в комод Ксианы. Там лежали альбомы для рисования, обработанные на компьютере фотографии из Инстаграма, которые делали где-то в торговом центре. На них были молодые ребята с длинными гривами, в гигантских джемперах и рваных джинсах. Они выглядели почти клонами, хотя Ксиана выделялась среди всех. Да, несомненно, она была очень красивой, но переспать с ней… Он не понимал, как Фернандо Феррейро мог такое сделать. И Санти задавался вопросом, что произойдет, когда Тео и Сара узнают об этом.
Он оставил все как есть и отправился в хозяйскую спальню. Там не обнаружилось ничего примечательного. Книги на тумбочке. Пульт от телевизора. Они ничего не найдут. Пустая трата времени.
Ана уже стояла в коридоре, и Санти последовал за ней на этаж ниже.
Тео, Сара, Коннор и Лия пили кофе в саду. Приятное местечко, но Ана не могла забыть образ мертвой Амалии Сиейро на лужайке. Этот дом был полон мертвецов. Она не знала, как Тео и Сара могут продолжать жить здесь.
– Мы уже уходим. Лия, если мы придумаем, о чем вас спросить, обязательно позвоним доктору Бреннану и свяжемся с вами, – сказал Санти.
Они попрощались со всеми и направились к машине. Как только покинули жилой комплекс, Ана открыла сумочку и достала записную книжку в коричневом кожаном переплете.
– Что это такое? – удивился он.
– Дневник Лии Сомосы.
– Ты его забрала?
– Сара сказала: «Никаких секретов, главное, найти убийцу дочери». Я не знаю, послужит ли это доказательством, но хотелось бы знать, что происходит в голове этой женщины. Не волнуйся, мы вернем его завтра.
– Ты действительно извращенка. Ты знаешь это, верно?
– Знаю. А теперь, куда, ты говоришь, ты собирался отвезти меня поесть?
Санти повел Ану в ресторан на улице Сан-Педро, у которого имелась терраса в саду на заднем дворе. Они ели салат из киноа и гамбургеры с тофу.
– И эта твоя одержимость здоровым образом жизни, давно она появилась? – поинтересовалась Ана.
– Это не одержимость. И я иду на уступки. На днях я съел бутерброд с жареной ветчиной. И я пью. Немного, но я пью, и, скажем так, это не очень здоровая привычка.
– Ты немного одержим, да? Я имею в виду порядок, чистоту…
– Неужели я встретил единственную женщину, которая протестует против того, что мужчина аккуратен и любит порядок?
– Дело не в этом. Но сдается мне, что ты немного…
– Психопат?
– Я этого не говорила.
У них еще никогда так не было. Раньше они работали вместе, спали, спорили, но никогда не происходило так. Они ели. Говорили. Знакомились друг с другом. Ана даже насторожилась, словно ожидала, что в любой момент что-то оборвется. Что она скажет что-то неловкое.
– Моя мать действительно умерла.
– Ты о чем? – нахмурилась она.
– На днях, когда мы говорили о курении, я сказал, что моя мать умерла от рака, а потом заявил, что проверяю тебя, чтобы выяснить, насколько ты легковерна.
– Вспомнила. Так, говоришь, она умерла?
– Семь лет назад.
– И почему ты солгал мне?
– Я не люблю говорить о себе, а в тот момент мне показалось, что это слишком личное. Не знаю. Это чушь собачья.
