Красота красная полностью

– Мартиньо одиннадцать лет, и он уже почти такой же высокий, как я, – наконец начала она рассказывать. – Он учится в шестом классе. Он немного ребячливый, умный и спортивный. Получает хорошие оценки. Мне не на что жаловаться. Несмотря на все, что я говорила тебе на днях, о том, как непросто мне было родить в столь юном возрасте, сегодня я думаю, что это лучшее, что случалось со мной в жизни. Смотри, вот у меня есть фотография. Это было вчера на пляже в Луро.

Санти взял у нее мобильный и посмотрел на фотографию. Мартиньо был высоким и худым. Совсем еще ребенок. Мальчишка со светлыми волосами и зелеными глазами. Он носил очки и брекеты. И да, он совсем не походил на свою мать.

– Догадываюсь, о чем ты думаешь. Он – копия Тони. У природы редкое чувство юмора.

– Тони – это отец? И какой он отец?

– Ну, он отличный отец, насколько я понимаю, – фыркнула Ана. – Во всяком случае, в отношении детей, которых родила ему жена.

– У тебя нет с ним никаких дел?

– У меня с ним ничего: ни дел, ни фамилии Мартиньо, ни алиментов. Я никогда ничего от него не требовала.

– Совсем ничего? Ты никогда ничего от него не требовала?

– Нет, никогда. И я не жалею об этом. Мы с мамой делали все что могли. Мартиньо, конечно, знает, кто он. Я никогда ему не лгала. Мне нечего стыдиться.

– Нет, конечно. Скорее наоборот. И у тебя нет отца? Ты всегда говоришь о своей матери.

– Мой отец умер, но он не жил с нами. Знаешь, я не люблю об этом говорить. Матери пришлось с ним непросто. Он пил и был очень жестоким. Бил ее. Он умер молодым. Мне было всего семь, и я уже два года жила с его сестрой. Неприятно. Я не привыкла об этом рассказывать. Мама очень тяжело пережила это. Пусть и была еще молодой женщиной, но больше не желала иметь дел с мужчинами. Она до сих пор одна. Нам обеим нелегко жилось с отцом. На самом деле я подумываю специализироваться на преступлениях, связанных с гендерным насилием.

Никак не прокомментировав ее откровения, Санти вытащил бумажник и подозвал официанта. Когда принесли счет, он расплатился и встал.

– Не знаю, как ты, но у меня была ужасная неделя. Много чего произошло. Старуха покончила с собой. Мы нашли рисунки Ксианы Ален. Узнали об отношениях между ней и Фернандо… действительно напряженная неделя. Я думаю, лучшее, что мы можем сделать, это подождать до понедельника и посмотреть, что нас ждет с этими записями из дома соседей Аленов. И, кроме того, я хотел бы немного побеспокоить Инес Лосано. Эта женщина не похожа на образец самоконтроля. Если нажать на нужные точки, она может взорваться. Короче говоря, я отвезу тебя домой.

«Нет, – подумала Ана. – Нет, не вези меня домой». Она сразу поняла, что происходит. Такое с ней случалось не в первый раз. Она даже уже привыкла. Одно дело услышать «у меня есть сын», но как только мужчины видели его, они быстро исчезали.

По дороге к дому Аны они почти не разговаривали. Они все уже обсудили. И расследование. И то, о чем думали. И Саманту. Им больше нечего было сказать друг другу. Санти не отводил взгляда от дороги, размышляя, почему все должно быть так сложно. Почему они не могут просто провести эти два дня так же, как и предыдущие выходные. Почему они не могут просто запереться в его квартире и не разговаривать. Ничего не подвергать сомнению.

Однако это было невозможно. Многие детали имели значение. Звонок Сэм имел значение. Но сильнее всего его тяготили последние слова. «Мой отец был жестоким», – сообщила Ана. «Я тоже», – должен был признаться он.

Дорогу перебежала собака, и Санти резко затормозил.

Ана вскрикнула.

– Что это было?

– Собака. Ничего страшного. Я отвлекся.

– Что ж, надеюсь, ты будешь более внимателен. Мы чуть не разбились.

Санти понял, что она злится. Как же ему хотелось сказать, что он умирает от желания остаться с Аной в ее доме. Или повернуться и отвезти ее к себе. Однако ничего подобного он не сделал. Просто продолжил вести машину. Но немного помедленнее.

Он припарковался перед домом Аны. Она вышла и посмотрела на Санти, явно ожидая каких-то слов. Однако он не сделал попытки попрощаться. Даже не поцеловал ее. К тому времени Ана уже знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: Санти тренирует сдержанность. Направляясь к подъезду и входя в дом, она снова чувствовала себя подавленной. И глупой. Из-за того, что рассказала ему все о себе. Из-за того, что не поступала, как и он, не выдавала минимальные сведения. После Санти просто говорил «извини», и все. Он уже все исправил с помощью сообщений в WhatsApp, на которые, как он знал, Ана не собиралась отвечать.

Уже дома Ана приняла душ и надела белую футболку и хлопковые шорты, в которых обычно спала. Она не стала сушить волосы феном, поскольку было жарко. Вместо этого пошла на кухню и приготовила кофе с молоком. Наверняка он не даст ей уснуть, но сейчас Ану это не волновало.