Она села на диван и включила телевизор. На всех каналах шли летние футбольные турниры. Предсказуемые фильмы. Беседы о политической ситуации. Тем не менее Ана не выключила его. Просто поискала на Netflix новый сериал и свернулась калачиком на сиденье.
Телефон засветился сообщением от Санти.
«Чем занимаешься?»
«Я же сказала, что не собираюсь общаться с тобой через WhatsApp».
«Ну тогда открой дверь».
Ана встала и направилась к входу, не веря, что этот идиот находится возле двери и не в состоянии нажать кнопку звонка. Как и на днях, Санти сидел на полу.
– Это уже становится привычкой. У меня есть соседи, ты в курсе? – пожурила она наполовину в шутку, наполовину серьезно.
Санти быстро встал и переступил порог квартиры. Затем потянулся к Ане за поцелуем. Но сначала прошептал ей на ухо именно те слова, которые репетировал, как только развернулся на дороге. Те, которые, как он догадывался, Ана хотела услышать:
– Я тоже хочу быть тем, кто постучал в твою дверь в субботу днем.
В понедельник утром, прежде чем отправиться в полицейский участок, он заехал в больницу, чтобы вернуть Бреннану дневник Лии Сомосы. В воскресенье Санти отсканировал его и подробно проанализировал. Субботний вечер он провел с Аной, а утром она уехала в Луро за своим сыном. Итак, он остался один, и ему не оставалось ничего другого, как погрузиться в мысли своей главной подозреваемой. А сейчас он готовился принять упреки Коннора Бреннана в аморальном поведении.
Его заставили ждать почти полчаса. В приемной Санти проанализировал всех пациентов, которые, как и он, ждали Коннора. Даже пробовал представить, зачем они здесь. Наркоманы, шизофреники, обсессивно-компульсивные, анорексички, булимички. Насильники. Наверняка среди присутствующих найдется кто-то из них. Являлся ли Санти одним из них? Была ли у него проблема? Он тысячу раз повторял, что тот срыв был единичным событием. Но также Санти отдавал себе отчет, что, если бы вернулся назад, в тот день, в тот паб, в тот момент, когда Саманта висела на шее другого парня… Вернись он в то мгновение, снова поступил бы точно так же. Пусть Санти и старательно отрицал правду, но в глубине души он знал. Знал, что у него не хватило бы самообладания. Он не удержался бы и ударил ее, чтобы выплеснуть всю ярость, неудержимый гнев, который он испытывал в тот момент. До того случая Санти и не подозревал, что способен испытывать подобные эмоции. Теперь он точно знал. Понимал, что наступит момент, когда его разум издаст «буууум» и что-то взорвется, унося с собой здравомыслие, весь приобретенный самоконтроль, весь здравый смысл, все то цивилизованное прикрытие, которое есть у каждого. И появится другой Санти. Тот, другой, которого он изо всех сил старался спрятать внутри на веки вечные.
Подошедшая медсестра сообщила, что он может войти.
– Санти! Мне жаль, что тебе пришлось подождать. Что привело тебя сюда?
– Спокойно, все в порядке. Я просто хотел отдать тебе это. На днях мы прихватили его с собой из Лас-Амаполас. Я подумал, не мог бы ты незаметно вернуть его, – произнес Санти, кладя на стол записную книжку в коричневом кожаном переплете.
– Что это?
– Дневник Лии.
– Дневник Лии? Неужели у тебя нет никакого уважения к частной жизни?
– Бреннан, не заводись. Дневник принадлежит подозреваемой и был изъят в рамках обыска, санкционированного хозяйкой дома. Здесь нет никакой личной жизни. И если это тебя утешит, в нем нет ничего, что могло бы привести к обвинениям в адрес твоей пациентки. Но и ничего, что ее оправдало бы. И, уверен, все, что там написано, ты уже знаешь.
– Не знаю. И читать не собираюсь.
– Возможно, потому что она тебе уже все рассказала?
– Она прилагает огромные усилия в процессе лечения. Я не открою тайны, если скажу, что у нее сильные суицидальные наклонности.
– Ей очень повезло, что у нее такой преданный психиатр. Ровно настолько, чтобы прокатиться с ней на машине в субботу в девять вечера, – заметил Санти, внимательно глядя на Коннора.
От потрясения доктор не находился с ответом.
– Я не собираюсь обсуждать с тобой свой рабочий график, – наконец заявил он.
– Хорошо, потому что мне на него плевать. Но я думаю, что если встречаешься с Лией в нерабочее время, то становишься настолько вовлеченным, что твоя беспристрастность может пострадать в будущем экспертном заключении.
– Как жаль, Абад. Ты почти начинал мне нравиться.
– К сожалению, мне платят не за то, чтобы я заводил друзей. Ты удивишься, но я должен найти убийцу Ксианы Ален.
– Это, к счастью, не моя работа. И в следующий раз, когда увидишь меня, можешь поздороваться.
– Я находился в другой машине. Фактически я чуть не убил собаку из-за того, что посмотрел на тебя.
– Я просто ненадолго вывел ее из дома. Я не сторонник традиционных методов лечения, – объяснил Коннор.
