– Привет, Ана. Входи. Я хочу, чтобы ты знала: я только что поговорил с Гонсало. Я донес до него, что нет причин отстранять тебя от дела. Что я думаю, что ты самый подходящий человек, чтобы продолжать в нем участвовать. Шеф принял мои объяснения. Поэтому, если хочешь, можешь продолжать.
Ана ничего не ответила, просто не сводила глаз с пола.
– Посмотри на меня, Ана, – попросил Санти.
Она не пошевелилась.
– Я сказал, посмотри на меня. Послушай меня внимательно: я говорю только о работе, Ана. Ты вчера очень хорошо сказала. То, что произошло между нами, было ошибкой. Я думаю, мы оба сможем забыть о последних неделях и сосредоточиться на работе.
Она продолжала молчать.
– Ана, если ты такой профессионал, каким я тебя считаю, ты сядешь в кресло рядом со мной и просмотришь записи. Ты примешь мои извинения как своего босса, которым я являюсь, за то, что вчера не защитил тебя перед Гонсало. И прежде всего, ты забудешь, что я придурок, как ты вчера выразилась, поскольку я больше ни за что не собираюсь извиняться. Не в этот раз. Больше никаких
Ана села в кресло, не в силах смотреть на него. Не в состоянии говорить. Не в состоянии ответить ему.
– Ты была права, – произнес Санти.
– В чем? – спросила она.
– Насчет гребаного айсберга, который показывает не более пяти процентов. Но у меня просто не осталось другого выхода, Ана, ведь я знаю, что тебе не понравилось бы скрытое под поверхностью воды.
Некоторое время она молчала.
– Что ты сказал Гонсало?
– Что я хочу, чтобы ты занималась этим делом. Что между нами за пределами участка не происходит ничего, что мешало бы тебе продолжать работу. И что единственная причина, по которой ты будешь продолжать это дело, заключается в том, что ты знаешь все его тонкости лучше, чем кто-либо другой.
– И это правда? – поинтересовалась Ана.
– Насколько я понимаю, да.
Она кивнула и на мгновение замолчала.
– Ты уже просмотрел записи?
– Я их просмотрел.
– И что ты извлек из этого в чистом виде?
– Вот, держи, – сказал он, открывая видеофайл на компьютере.
Санти перемотал до записи от 21:43. За столом сидели только три женщины. В 21:47 появились Фернандо и Тео с блюдом сардин. После этого они приступили к ужину. В 21:58 Лия Сомоса исчезла. Она появилась снова в 22:02. На ней был серый джемпер. В 22:09 в дом вошла Инес Лосано. Она вернулась в 22:13. В 22:20 Лия Сомоса снова ушла. В 22:23 все вбежали в дом. Больше они не выходили.
Ане захотелось еще раз посмотреть видео, останавливая его в ключевые моменты. Она взяла ручку и листок и записала тайминг.
Затем поднялась.
– Мы посмотрели видео. Тебе не нужно, чтобы я делала четкие выводы. Ты сейчас что-нибудь прикажешь или мне вернуться к делам? У меня есть незавершенная работа.
– Я думаю, нам следует хотя бы пойти поговорить с Инес Лосано.
– Мы пойдем сейчас или я могу закончить свою работу?
– Ана, не усложняй ситуацию.
Ана почувствовала, что больше не в силах выносить этот разговор.
– Мне не усложнять ситуацию? – сердито произнесла она. – Прикинь, Санти! Я должна простить тебя, если тебе не так просто завязать отношения, а потом ты посылаешь все к черту, заявляешь, что на этом все кончено, что ничего не было, что мы должны забыть последние две недели и перейти в режим сыщика без страха и упрека, и все сразу, менее чем за десять минут.
Санти почти успокоился. Эта Ана, рассерженная Ана, озадачивала его меньше всего.
– И как ты хочешь, чтобы я поступил? Ана, это не работает. Я не готов. Я не могу продолжать отношения, не причиняя тебе вреда.
– Не так. Если ты меня бросаешь, не начинай нести чушь типа «это не из-за тебя, это из-за меня». Я уже проходила через такое раньше. Я прекрасно знала, с кем ложусь в постель. И ты тоже это знал. Ты знал, что мы работаем вместе, в одном месте. Но это не должно быть проблемой. Проблема в том, что для того, чтобы поддерживать взрослые отношения, нужно быть взрослым. А чтобы быть начальником, нужно иметь характер начальника. А вчера в тебе не было ни того ни другого. И ты напугал меня. Мне не понравилось увиденное. Но я думаю, что заслуживаю более вменяемого объяснения, чем
– Я тебя не бросаю. И я ничего не смешиваю. Я делаю прямо противоположное. Я все это разделяю. Я говорю о работе.