– Учеников у меня много было, – строгим тоном и жестом руки остановил его Володарский, – разной степени дарования. Ты единственный настоящий мой ученик, который не просто талантлив, Богом поцелован и одарен. О таком ученике каждый мастер истинный мечтает, да мало кому дается награда сия. Ты мне как сын, Денис. Знаю: мастером станешь великим и в свое время дело передашь в надежные руки, не растринькаешь и никогда не предашь искусство наше. И вот еще что, важное: сыновья у меня любимые, но сволочи еще те! Так говорю, потому что люблю их и знаю как облупленных! После моей смерти они тебя до нитки разденут и по судам затаскают, если мое имя промелькнет хоть в одном документе. Я перед ними под дурачка кошу, мол, бессребреник совсем, что заработаю, то на себя и трачу. Есть в доме ценные экспонаты, так все ваше будет! Что сейчас-то, мол, заработаешь моей профессией. Они оба к нашему делу с детства без интереса, да и безрукие к тому же! Зато хитрые, изворотливые, куда там! И в кого Бог одарил? – повздыхал горестно мастер. – Я им байку плету про житье свое стариковское, они и рады, что на отца тратиться и помогать материально не надо. Сам себя обеспечивает. А когда помру, перегрызутся за квартиру и за вещи, увидишь. Дом тебе, Дениска, необходим, ты непростой человек, глубокий, творческий. Тебе надо свое пространство обустроить по характеру, чтобы и на работе, и дома радость и спокойствие душевное были. Да семью создавать, детей нарожать. Все впереди! А я своим охламонам наплету, что, мол, тебе наследство перепало, вот ты его и вложил в дело-жилье, и меня на старости не бросаешь, с собой работать берешь. Они и перекрестятся, что заботится обо мне кто-то, а им не надо.
– Михал Захарыч, живи сто лет! – попросил Денис. – Ты словно прощаешься!
– Поживу еще, – пообещал Володарский, – мне тебя выучить надо да дождаться, когда ты учителя своего превзойдешь.
Денис, усмехнувшись, покачал головой – великий человек Михаил Захарович Володарский! Уникальный!
Он допил кофе, затянулся позабытой в пальцах сигаретой, дотлевшей почти до фильтра, глянул на горизонт. Темно, ночь глубокая.
Тихая, умиротворяющая, звуки мягкие, легкие – где-то собака забрехала со сна дурного, ветерок принес шум далекого поезда, дерево старое поскрипывает.
И Денис с удивлением вдруг обнаружил, что очищается душа, отшелушивая с сердца боль воспоминаниями, пережитыми заново, неслышно растворяющимися в хрустальной тишине черной исцеляющей ночи.
«Благослови тебя Бог, Ленка! Как ты умудрилась проделать это со мной, не знаю», – подумал Арбенин.
С чистого сердца и щедрой руки Михаила Захаровича Денис стал хозяином дома и частным предпринимателем. Это официально, а на самом деле ничего особо не изменилось. Они с Михаилом Захаровичем все так же продолжали работать, а Денис еще и учиться беспрестанно. Дом три года строился, без спешки и торопливости ненужной. Основательно, по мере зарабатываемых денег, и цеха тем же темпом обустраивались. Не богачи они были с учителем, совсем не богачи. Денис хотел было продать свою квартиру, деньги в дело вложить, чтоб побыстрей. Но Володарский отговорил, запретил даже.
– И что, эту продашь, потом другую покупать будешь? Дела-то не все в поселке, и в Москве много чего решать придется, а жилье дорожает и дальше дорожать будет. Потерпим. Не спеши, Дениска, наскоком только блохи прыгают.
Ну и не спешили.
А Володарский Дениса дальше двигал и двигал: пора не только реставрацией заниматься, надо бы и производство попробовать. И первой работой стал столик для прихожей, «Арбенин», как назвала его Лена. Обследовав изделие тщательно и с особой дотошностью, Михаил Захарович, сказал, как вердикт вынес:
– Все! Пошло теперь новое дело у тебя, Дениска! Это твое!
Володарский нашел для Арбенина первые заказы, пусть небольшие, но значимые. И покатило, покатило, вроде понемногу и незаметно, но быстро и споро раскручиваясь и набирая обороты.
И первая выставка, в которой Денис участвовал, и нежданное признание, и первые непростые заказчики.
Со временем Арбенин перебрался в построенный дом, обживаться, а Михаил Захарович отказался – неуютно ему нигде, кроме своей квартиры. Конечно, когда работали над чем-то масштабным, переезжал к Денису и жил подолгу, месяцами. Дело пошло, появились деньги. Денис стал дорого одеваться, без идиотства денежно-понтового. Хорошая, стильная одежда оказалась комфортней в носке у известных марок. Арбенин приобрел пару костюмов для официальных выходов, остальное без выкрутасов, но дорогое.
И неожиданно Денис сделал для себя небывалое открытие – им усиленно стали интересоваться женщины. Поделился с Михаилом Захаровичем, тот только посмеялся:
– А как ты думал? Состоятельный мужик при деле может позволить себе быть уродливым, эгоистичным, главное, чтоб не жадным, и все женщины будут его! А ты у нас красавец, богатырь, да к тому же молодой и неженатый!
Но недолго для Арбенина бравурно музыка женского интереса играла!
