Поль ухаживал за мамочкой так, как не каждый жених ухаживает за своей невестой в последний месяц перед венцом. А мамочка, ценя такое к себе отношение, изо всех сил старалась соответствовать образу той самой невесты (в переносном смысле, разумеется), ради которой мужчина готов свернуть горы или что-то в этом роде. А если говорить конкретно, то просто никогда не выходила к мужу в старом халате, которого, впрочем, у нее никогда и не было, не ложилась в постель с физиономией, намазанной жирным кремом, и не цепляла на голову бигуди. То есть фактически ничего такого особенного и не делала.
Нагруженные портпледами с историческими платьями и коробками с не менее историческими шляпами мы вывалились с Ленкой из машины возле подъезда маминого дома. Ленка непременно хотела повидаться с моими родственниками и своими глазами увидеть, как здесь теперь поживает моя мама.
— Ужасно хочется посмотреть, на кого же тетя Наташа променяла такого шикарного мужчину, как Викентий Павлович, — сказала она. — Пока не увижу ее нового мужа, не уйду.
Однако Ленке не повезло, как назло, в этот день Поль сильно задерживался на работе. Он, как и мама, профессиональный переводчик и всю последнюю неделю работал на симпозиуме эндокринологов, съехавшихся в Париж со всего света.
С утра до вечера он вел синхронные переводы с английского на французский, с французского на немецкий и с немецкого на английский. Впрочем, нет, с немецкого на английский скорее всего переводили либо немцы, либо англичане. У них это должно было получаться лучше.
Но и без того у Поля все равно было много работы, и к вечеру он сильно уставал. А сегодня, ко всему прочему, он должен был присутствовать на званом ужине в честь какого-то именитого английского ученого, и следовательно, рабочий день у него мог затянуться до самой ночи. Поэтому к ужину Поля не ждали.
Однако Ленке посчастливилось познакомиться с легендарным членом нашей семьи, самым кошмарным из всех наших родственников, включая близких, дальних и непрямых, с Ферапонтом Семеновичем Воробейчиком, то бишь с дедом Фирой.
Фира — это двоюродный брат покойного мужа отцовой сестры, тети Вики, и по большому счету наше с ним родство весьма относительно. Он так же, как и тетя Вика, проживает на Украине в славном городе Киеве.
Однако в последнее время они вместе с тетушкой все больше и больше живут у нас в Москве. Вернее, не в самой Москве, а на даче в Подмосковье. Видно, скучно старикам становится вдали от близких родственников, вот они и задерживаются у нас в гостях все дольше и дольше.
Тем более что Фира наш скучать не любит. У него живой веселый нрав и патологическая тяга к приключениям. И тяга эта у него настолько сильная, что если в течение дня у Фиры не произошло ничего из ряда вон выходящего, то этот день, по его мнению, прожит зря. Поэтому он и у себя на родине в Киеве постоянно попадает в самые разные переделки и приключения, и в Москве нам покоя не дает.
Вот, к примеру, возила я его на прошлое Рождество в Париж и так измучилась с этим кошмариком, что навеки зареклась еще раз брать его куда-нибудь с собой. Чего только он в тот раз не вытворял.
То в приличном доме устриц обожрался и потом полночи в ванной блевал, и я уже думала, что помрет наш старик от такого отравления.
То в компании с проститутками и трансвеститами в полицию попал, и нам пришлось мчаться через весь город и забирать его из обезьянника, перемазанного с головы до ног губной помадой.
А перед самым вылетом в Москву он вообще у нас пропал. Мы сходили с ума, не зная, где его искать. А этот кошмарик спокойно сидел в привратницкой и как ни в чем не бывало любезничал там с консьержкой мадам Ренар.
Он, кстати, и теперь там сидел.
И вообще все свое свободное время Фира проводил в привратницкой, будто бы ему там медом было намазано.
И что интересно, несмотря на то, что Фира не говорил по-французски, а мадам Ренар не знала русского языка, им это совершенно не мешало. Каким-то непостижимым образом эти двое умудрялись понимать друг друга без слов. Вернее, они говорили, но каждый на своем языке, и все было понятно.
Увидев нас с Ленкой, нагруженных большими пакетами и коробками, Фира, естественно, заинтересовался, что это мы такое принесли. И, бросив на время мадам Ренар, выскочил из привратницкой и потопал вслед за нами к лифту.
— А что это вы, Марьяночка, так поздно? — осведомился он, косясь на пакеты и коробки. — Мы с Наташенькой уже давно ждем вас не дождемся, а вас все нет и нет.
Не будучи знаком с Ленкой, Фира постеснялся напрямую спросить, что мы принесли в пакетах. А я, зная нездоровую страсть старика к приключениям, еще не решила, сразу ему признаться, что мы с Ленкой будем участвовать в маскарадной охоте, или по возможности попытаться оттянуть это сообщение до утра.
