Фира скроил смертельно обиженную физиономию, надул губы и, нарочито громко шаркая тапками по полу, удалился в свою комнату смотреть телевизор.
Не будучи большим знатоком иностранных языков вообще и французского языка в частности, из всего множества разнообразных программ, которые показывало французское телевидение, Фира выбирал исключительно мультфильмы. Там ему и без слов все было ясно. Впрочем, не зря же говорят: старые, что малые, и тем и другим нравятся сказки.
А мы, оставшись в сугубо женском обществе, решили сначала отметить новообретенное знакомство с Ленкой Лысенковой, то бишь с Элен Лакур. А когда отметили — сначала выпили одну бутылку шампанского, а потом открыли и начали пить вторую, — то кому-то вдруг пришла в голову идея (кажется, даже это была мама) взять и нарядиться во взятые напрокат театрально-карнавальные костюмы.
За этим, собственно, занятием нас и застал вернувшийся с банкета Поль.
Открыв квартиру своим ключом (было уже довольно поздно, и Поль не решился будить звонком жену), он тихо вошел в холл и тут же наткнулся на отражение в зеркале полуголой, а точнее, почти что совсем голой Ленки, которая в этот самый момент находилась в процессе переодевания.
Она только что скинула с себя бархатное платье с глубоким декольте и белым стоячим воротником, предназначенное для бала, и собиралась примерять мою зеленую амазонку или, точнее, то платье, в котором я планировала выступать на королевской охоте.
При этом свое платье она уже сняла, а мою амазонку еще не надела. И поэтому стояла посередине холла в одних только розовых стрингах, а это значило, что все равно, что без ничего. Их, эти стринги, не всякий человек и с хорошим-то зрением разглядит, а уж про Поля с его близорукостью, да после банкета и говорить было нечего.
Короче, увидев в своей квартире такое безобразие, в смысле голую женщину, Поль решил, что либо он здорово перебрал на банкете и теперь ему в собственной квартире голые бабы мерещатся, либо он просто ошибся дверью.
То, что он открыл дверь своим собственным ключом, а чужая дверь вряд ли так легко поддалась бы, ему почему-то в голову не пришло.
— Пардон, мадам, — с испугом произнес Поль, — я, кажется, дверью ошибся, — и он поспешил ретироваться обратно на лестничную площадку. А Ленка, увидев в доме незнакомого мужчину, взвизгнула и опрометью кинулась ко мне в ванную. Я в это время как раз примеряла там очередное платье.
— Там какой-то чужой мужик пришел! — позабыв со страху про весь свой светский лексикон, вытаращив глаза, выпалила Ленка. — Ты представляешь, он вошел, а я голая?!
— Представляю, — протянула я и, с трудом оторвав взгляд от своего нереально прекрасного отражения в зеркале, взглянула на Ленку.
Из всей одежды на ней была одна только шляпа — моя, кстати, шляпа со страусиным пером! — которую она мяла в руках, пытаясь ею прикрыться.
— Ты с ума сошла! — заорала я. — Ты же сломаешь перо!
Я попыталась вырвать шляпу из Ленкиных рук, но та ее крепко держала и не отдавала. Послышался треск ткани, и еще бы мгновение, и мы порвали бы головной убор на две части. Но нас остановил донесшийся из холла восторженный голос Поля.
— Натали, боже, Натали, ты королева! То есть нет, ты лучше всякой королевы. Ты просто богиня!
Мы с Ленкой выглянули из ванной, чтобы узнать, что там произошло, и увидели мамочку, облаченную в Ленкин охотничий костюм времен королевы Анны.
В этом платье она выглядела не просто на двадцать лет моложе своего возраста, а действительно, как королева. Темно-вишневый чрезвычайно узкий бархатный лиф так искусно утягивал мамочкину талию, что в сочетании с пышными и длинными рукавами создавалась полная иллюзия нереально тонкой, прямо-таки осиной талии. Платье действительно очень шло маме и подчеркивало ее все еще довольно стройную фигуру.
— Ты просто красавица, Натали! — громко восхищался Поль. — Это платье удивительно идет тебе. Но что случилось? То есть я хотел сказать, что это за наряд? И вообще, — он окинул комнату изумленным взглядом, — что тут у вас происходит?
— Королевская охота, — сказала я, выходя из ванной. — Эти наряды мы взяли напрокат для участия в маскараде! Нас пригласили!
Мы с Ленкой вышли из ванной: я в платье восемнадцатого века с кринолином и декольте чуть ли не до пупа, Ленка вообще без платья, в смысле в банном халате. Но Поль не обратил на нас никакого внимания. Все его внимание было приковано к мамочке.
— Какая еще охота? — удивился он. — Кто это вас пригласил?
Он решил, что мама тоже собирается вместе с нами на охоту, и ему не понравилось, что он узнает об этом только теперь.
— Натали, — обескураженно произнес он, — какая такая охота? Ты что, разве умеешь охотиться? И потом кто это тебя, интересно, пригласил?
Мы с мамой рассмеялись. Нас пока еще забавляла ревность ее нового супруга. Поль очень любит мамочку и до сих пор, несмотря на то, что они женаты уже пять лет, заметно ревнует ее ко всем окружающим столбам.
