Я посмотрела на Пьера с интересом. А действительно, чего это он? Почему так странно себя ведет? Трясется над своим «Мерседесом», как ненормальный. Мало того что к машине нас не подпустил, так теперь и вовсе из гаража вытолкал. Как-то все это непонятно и удивительно.
Но еще больше я удивилась, когда Пьер вдруг заявил, что до приезда эвакуатора он из дома вообще никуда не двинется.
— Ты что, с ума, что ли, сошел? — ахнула Ленка. — Мы же на маскарад собирались, костюмы приготовили. Отдашь свой автомобиль в ремонт потом, когда вернешься.
— Потом уже поздно будет, — категорически заявил Пьер, — завтра, как назло, заканчивается гарантийный срок. Но вы поезжайте без меня, а я на такси попозже подъеду. Думаю, что это не займет слишком много времени.
В общем, Пьер остался дома дожидаться сервисную службу, а мы втроем — Ленка, Эдька и я — отправились на Ленкином автомобиле в замок Кюнде.
Ленка сидела за рулем. Рядом с ней, с трудом впихнув свои длинные ноги, кое-как пристроился Эдька. А я в отличие от него свободно расположилась одна на заднем сиденье. Машина у Ленки была небольшая, и отсутствие четвертого пассажира, то бишь Пьера, давало мне явные преимущества.
— Пьер всегда очень расстраивается, когда у него что-нибудь случается с его драгоценным «Мерседесом», — сказала Ленка, уже сидя в машине. — Не обращай внимания. Вообще-то он мужик хороший.
— Так это он из-за машины, что ли, так расстроился?
— Из-за нее. Из-за чего же еще? Ну, правда, еще из-за своих драгоценных цветочков, будь они не ладны. Это две вещи, из-за которых он просто сатанеет, если с ними что-нибудь случается.
— А что случилось с цветами?
— Их кто-то слегка потоптал.
— Как это потоптал?
Я не на шутку испугалась. Что же это такое получается? Сначала у Пьера ни с того ни с сего сломалась машина, потом выясняется, что кто-то ночью вытоптал его розы. А может, тот, кто розы вытоптал, тот и машину Пьера сломал? Эта мысль не приходила Ленке в голову?
Но Ленка почему-то оставалась спокойной.
— Да нет, — отмахнулась она от меня. — Это наверняка соседские коты ночью куролесили. Судя по всему, где-то в ограде образовалась дыра. Вот они через нее и пролезли. А ты что, ничего ночью не слышала?
— Нет.
Я действительно ничего ночью не слышала, в смысле ничего, похожего на душераздирающие крики дерущихся или влюбленных котов. А ведь я спала довольно чутко и уж что-что, а котов-то по крайней мере должна была услышать. Но почему-то не слышала. Даже странно как-то. А может, все-таки это были не коты?
Но Ленка придерживалась своей точки зрения, и я с ней спорить не стала.
Дорога наша пролегала по живописным окрестностям, и у меня была возможность лишний раз насладиться красотами парижских предместий. Погода, несмотря на конец сентября, была отменная — теплая и солнечная, и ничто, казалось, не предвещало грозы.
Однако она разразилась. И разразилась в самом неподходящем месте — у железнодорожного переезда, вернее, когда этот переезд еще только показался на горизонте.
Паровозный, то есть электровозный, гудок мы услышали издалека. И хотя расстояние до железной дороги было еще довольно большим, Ленка заранее решила сбросить скорость и слегка нажала на тормоз.
Вот тут-то все и произошло. Педаль тормоза легко ушла в пол, а машина, в которой мы, на свою беду, находились, продолжала птицей лететь к переезду.
Увидев такое дело, Эдька заорал нечеловеческим голосом и сделал попытку на всем ходу выскочить из машины.
На скорости сто сорок километров в час делать это вообще-то не следовало. Он неминуемо разбился бы. Однако, на его счастье, если можно было говорить о счастье в такой патовой ситуации, все двери в автомобиле оказались заблокированы. Ленка, вероятно, нажала на кнопку, блокирующую открывание дверей.
О том, чтобы мне выскочить из машины, вообще речи быть не могло. Автомобиль у Ленки был трехдверным, и выскочить из него с заднего сиденья было практически невозможно. Сначала должны были выскочить Ленка и Эдька.
Однако Ленка выскакивать не собиралась. Она продолжала по возможности управлять автомобилем, и, надо отдать ей должное, выдержка ей при этом не изменила.
— Ручник! — заорал Эдька. — Тормози ручником! — и попытался ухватиться за ручной тормоз.
Для того, чтобы на такой бешеной скорости тормозить при помощи ручника, надо быть полным идиотом. Трос неминуемо порвется, и тогда уже точно тормозить будет нечем.
Возможно, Эдька таковым и был, в смысле идиотом. Но лично мне моя жизнь еще была дорога. Я была еще довольно молодой девушкой (по крайней мере я сама так считала), и расставаться с жизнью так скоро не желала. Посему я кошкой набросилась сзади на Эдьку и, схватив его за плечи, с силой рванула назад на сиденье.
— Переключай на четвертую, а потом на третью скорость! — прохрипела я у самого Ленкиного уха. — Потом на первую и только потом на ручник!.. И ради бога, не торопись!
Если бы Ленка с пятой скорости перешла сразу на третью или, не дай бог, на вторую, нас бы уже ничто не спасло. Шестеренки в коробке передач разлетелись бы вдребезги, и тогда опять же тормозить было бы уже нечем.
