Детектив Броуган приехал в два часа. Ему нужно было кое-что выяснить перед тем, как Энджи встретится с психологом. Папа ушел на работу, вернувшись к привычной жизни, как будто это был обычный понедельник. Мама и Энджи сидели на диване, между ними лежала подушка. Посмотрев на нее, Броуган удивленно приподнял бровь.
– Все в порядке? – спросил он.
Сегодня он выглядел совершенно иначе. Вместо домашней одежды на нем был темный костюм. Он был чисто выбрит, и от него даже исходил легкий цитрусовый аромат лосьона после бритья.
– Конечно, Фил, – ответила мама бодрым голосом, а Энджи подумала, что от этого парня ничего невозможно скрыть. Он все видит и все замечает.
Сев в кресло и внимательно посмотрев на Энджи, он сказал:
– Данные, полученные во время медицинского осмотра, дают нам основание полагать, что было совершено похищение. Поэтому, Анжела, очень важно, чтобы к тебе вернулась память. Тогда мы сможем разыскать и наказать преступника, и самое главное – предотвратить новое преступление. Ведь он может найти себе следующую жертву, если, конечно, уже не нашел.
Эти слова вырвались у Энджи против ее воли. Это сказала не она, а кто-то другой:
– Почему вы так уверены в том, что он еще жив?
– Хороший вопрос, – сказал детектив. Теперь он смотрел на нее с нескрываемым любопытством. – А разве нет?
Энджи увидела, что в его глазах с рыжеватыми крапинками появился особый блеск. Так обычно блестят глаза у охотника, напавшего на след зверя.
Она поерзала на диване, ощущая легкую тревогу. Следовало внести ясность.
– Что вы имеете в виду? Что значит «разве нет»?
– Разве он уже мертв? – спросил он спокойным, бесстрастным тоном. Так, чтобы Энджи не поняла, что он считает, будто она знает больше, чем говорит.
Но она поняла.
– Откуда я могу знать об этом?
– Ты сказала это таким тоном, как будто тебе что-то известно, – ответил детектив.
По его лицу было ясно, что он не станет развивать эту тему. Острый самодельный нож, который он вчера с такой осторожностью держал в руке, мог быть орудием убийства.
– Я не знаю, – сказала она.
– Ты сказала «он». Речь идет о каком-то мужчине? Об одном человеке?
Она попыталась напрячь память, сосредоточиться, но так ничего и не смогла вспомнить.
– Я не знаю. Просто это слово как-то само вырвалось.
– Хорошо, – сказал он, вставая с кресла. – Будем надеяться, что доктор Грант поможет нам найти ответы на некоторые вопросы. Я хочу, чтобы ты знала, что закон о защите конфиденциальной информации, сообщаемой пациентом врачу, в этом случае тоже действует. Даже несмотря на то, что заведено уголовное дело и начато расследование, доктор Грант имеет право не сообщать о том, что узнает от тебя, ни мне, ни твоим родителям, если ты официально не дашь на это согласия.
– Даже нам? – удивилась мама.
Несмотря на то что Броуган отвечал на вопрос мамы, Энджи понимала, что он разговаривает именно с ней, пытаясь ее как-то успокоить.
– Анжела должна знать, что ей нечего бояться, ей необходимо чувствовать себя комфортно, когда доктор начнет задавать ей вопросы, – сказал он. – Поверь мне, в данный момент меня больше волнует ее здоровье, чем расследование дела. Я хочу, чтобы она как можно быстрее выздоровела.
– Не волнуйся, мама. Может быть, мне не придется ничего скрывать от тебя, – сказала Энджи.
Увидев на лице матери обиженное выражение, она ощутила радость. Это была ее маленькая месть за то, что мать утром огорошила ее своей новостью.
– Что ж, желаю тебе удачи, – сказал Броуган, подходя к двери. – Я думаю, что тебе понравится доктор Грант.
Губы Энджи зашевелились. Она снова произносила чужие слова, высказывала чужие мысли.
– Кстати, если он мертв, то это могла быть самозащита, а не убийство, не так ли? – спросила она.
Энджи казалось, что сейчас с детективом разговаривает другой человек.
Броуган посмотрел на нее, удивленно вскинув брови.
– Вполне возможно. Будут еще какие-нибудь вопросы?
– Нет, не будет, – ответила Энджи и крепко сжала губы.
