– Наверное, мне лучше зайти попозже, – сказал он, переминаясь с ноги на ногу.
– Я думаю, что вам лучше зайти прямо сейчас. Мы с вами должны поговорить без свидетелей.
Посмотрев на меня внимательно, изучающе, он, похоже, принял решение.
– Хорошо. Да, я зайду.
Он сел на край дивана, упершись локтями в колени. Я уселась в кресло и откинулась на спинку. Причем сделала это намеренно.
– Как я уже сказал, я только что разговаривал с Харрисами, – начал он. – Увидев по телевизору Бретта Сэмюэльсона, они узнали его. Судя по всему, они видели его фото, когда оформляли документы на усыновление.
О нет! Только не это!
– Они знают, что я имею к этому непосредственное отношение? – спросила я. – Они уже о чем-нибудь догадались?
Броуган покачал головой.
– Нет. Я сказал им, что через несколько месяцев после того, как этот человек сдал ребенка в приют, его убили. Они были огорчены случившимся.
– Пусть все так и остается. Закрывайте дело.
– Ты в этом уверена? Сэм такой смышленый малыш.
– У него хорошие гены. По крайней мере со стороны матери, – отметила я, усмехнувшись.
Броуган ловил ртом воздух, пытаясь подобрать нужные слова.
Я положила свои перебинтованные руки ему на колени.
– Этот ребенок принадлежит Харрисам, – сказала я. – Прошу вас, закрывайте дело.
Зажмурившись, он с шумом выдохнул.
– Теперь я понимаю, почему тебе удалось выжить, девочка, – пробормотал он. – У тебя железная воля, доброе сердце…
– Кроме того, – прервала его я, – так как мы живем по соседству и, я надеюсь, еще долго будем жить, я смогу видеть, как он растет. Я помогу Харрисам обустроить его новую комнату. Я научу его читать. Я буду ему помогать делать домашние задания, когда он пойдет в школу. Все будет хорошо. Даже замечательно. – Мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. – Знаете, я видела, как он сделал свои первые в жизни шаги.
Такого я от Броугана совершенно не ожидала: он встал и крепко обнял меня. Он не размыкал объятия довольно долго. Когда же он наконец отпустил меня, я заметила, что у него мокрые от слез глаза. Впрочем, и у меня глаза были на мокром месте.
– Хорошо, детка. Я уважаю твое решение. Однако я все-таки сделаю пометку в деле Харрисов и подошью к материалам твоего дела копию разрешения на усыновление – так, на всякий случай, вдруг ты передумаешь, – а потом уже закрою его.
– Ну что ж, это вполне справедливо, – согласилась я. – И вы больше никогда не появитесь здесь, да?
– Никогда не появлюсь. Для меня было большой честью познакомиться с тобой, Энджи, – сказал он и поцеловал меня в макушку. – Желаю тебе всего наилучшего.
Машина Броугана медленно удалялась от нашего дома. Сильный ветер раскачивал ветви сосен. Значит, этот декабрьский день будет теплым.
Я смотрела через окна на улицу. После того как я решила сохранить все в тайне, на душе у меня стало спокойно и легко. Слишком много было поставлено на карту. Жизни многих людей будут сломаны, если откроется правда.
Есть такие тайны, которые навсегда должны остаться тайнами.
Возможно, некоторых читателей заинтересует история Энджи и у них появятся вопросы. Если вы хотите узнать больше о такой психологической травме и диссоциативном расстройстве для себя лично, для своего друга или кого-нибудь из родственников, то можете начать с обращения вот в это замечательное место:
The Sidran Institution
Traumatic Stress Education and Advocacy
www.sidran.org
Институт Сидран предоставляет общую информацию, а также дает направления к специалистам, которые могут оказать помощь.
