У нее заурчало в желудке, и она моментально прижала правую руку к талии – тонкой и гибкой. И откуда взялась эта ужасная блуза? Вся в цветочках и оборках. Это совершенно не ее стиль. Она знала наверняка, что ни Лив, ни Кейти не могли купить такую вещицу. Даже если бы они и решились приобрести нечто подобное, то Энджи никогда бы и в голову не пришло позаимствовать ее у подруг.
Она подняла пакет и посмотрела на лежавшие в нем вещи – чужие вещи. Голодные спазмы в желудке сменились приступом тошноты. У нее кружилась голова. Она чувствовала себя потерянной и одинокой.
Энджи вглядывалась в дома на тупиковой улице. Слава богу, вокруг все было привычным и знакомым. Даже машины, стоявшие на подъездных дорожках. Это несколько успокоило ее. Но потом она увидела миссис Харрис. Женщина в этот момент заходила в свой гараж, толкая перед собой детскую коляску. Она знала, что у миссис Харрис не было детей.
Она бросилась бежать и впервые почувствовала боль в ногах, а еще поняла, что у нее на ступнях волдыри. Домой, ей необходимо побыстрее попасть домой! Ну конечно, она просто заблудилась в лесу, а сейчас она уже дома.
Просунув руку под плетеный коврик, она нащупала ключ и открыла красную парадную дверь дома.
– Мама! – крикнула она. – Ау, мам, я уже дома!
Она вошла в прихожую.
Спотыкаясь и поскальзываясь на ступенях центральной лестницы, мать бежала вниз. Ее лицо напоминало застывшую маску – казалось, что она боялась поверить в то, что видит собственными глазами. Заливаясь слезами, мать обхватила Энджи обеими руками. Крепко прижав к себе дочь, она громко рыдала, не говоря ни слова.
– Мама! – прошептала Энджи, уткнувшись в ее волосы. – Мама, мне трудно дышать.
Она выронила пакет с вещами, и он с глухим стуком упал на пол. Затем она смахнула прилипшие к губам волосы матери. В ее мягких каштановых локонах серебряными нитями блестела седина.
– Трудно дышать… Трудно дышать? – удивилась мама, отстранившись от Энджи на расстояние вытянутой руки.
Она смотрела на дочь так, словно не видела ее целую вечность.
– Тебе трудно… – засмеялась она. Впрочем, это был скорее громкий истерический хохот. – О боже мой! О боже! Это чудо! Благодарю Тебя, Господи! Благодарю Тебя! – воскликнула она, воздев к небу глаза. – Благодарю Тебя, – снова пробормотала она.
На втором этаже спустили воду в туалете, а потом раздался голос отца.
– Марджи, что там за шум? – крикнул он сверху.
– О-о, твой отец… Он просто… – прошептала мама.
Ей трудно было говорить. Ее лицо было бледным. Совсем круглым и бледным.
Отец шел по лестнице, звук его шагов заполнял возникшую паузу. Он замер на пару секунд, прижав ладони к щекам. Его глаза, встретившись с глазами Энджи, наполнились слезами.
– Анжела? Это правда ты или… – пробормотал отец. Больше он не мог произнести ни слова.
Энджи удивленно смотрела на своих родителей, переводя взгляд с матери на отца.
– Ну да, это точно я… А что случилось? – спросила она.
Было понятно, что не только с ней самой, но и с ее родителями происходит нечто странное. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Ангел? – прошептал отец одно-единственное слово.
Он по-прежнему неподвижно стоял на лестничной площадке, изумленно гладя на дочь. Его черные волосы стали совершенно седыми. Она смотрела в его влажные от слез глаза, и ей казалось, что он постарел на целых сто лет.
От страха у Энджи учащенно забилось сердце. У нее даже задрожали ноги, словно ей хотелось убежать из дому.
– Вы, ребята, пугаете меня.
– Мы… пугаем тебя? – спросила мама и снова захохотала как ненормальная. – Энджи, где… где ты была?
– Ты знаешь где, – ответила она, чувствуя, как у нее сводит живот. – В турпоходе.
Они так пристально и с таким изумлением смотрели на нее, что от волнения ей стало трудно дышать.
– В турпоходе, – повторила она более твердым и уверенным голосом.
Отец начал спускаться по лестнице.
– В турпоходе, – повторил он, а затем удивленно воскликнул: – В турпоходе?! Целых три года?
Заперев дверь ванной комнаты, Энджи прижалась к ней спиной. Ее любимое полотенце, светло-желтое с розами, висело на вешалке. Именно там, куда она повесила его перед тем, как уйти из дома. Оно пахло «Тайдом». Никогда прежде это полотенце не вызывало у нее столько радостных эмоций. Оно было таким замечательным! И с ним не случилось ничего странного. Чего нельзя было сказать о ее родителях.
Может быть, они просто разыгрывают ее? Или они действительно тронулись умом? Она не могла исчезнуть, потеряться на три года. Если с человеком случается нечто подобное, то он не может просто взять и… забыть об этом.
Она повернулась к раковине, а потом посмотрела на себя в зеркало и увидела там совершенно незнакомое лицо с ясными серыми глазами. От изумления и ужаса у нее даже перехватило дыхание.
