Может быть, они знают о том, что сегодня днем ее начнут лечить новым методом? Возможно, они все слышат и понимают, и эта смятая записка – последняя отчаянная попытка маленькой девочки найти способ поговорить с Энджи перед тем, как ее «сотрут»?
Энджи представила эту девочку, которая называла себя Болтушкой. Невидимый ветер развевает ее длинные светлые волосы. В своей маленькой ручке она сжимает карандаш.
И она приняла решение. Пришло время раскрыть все тайны, вытащить на свет божий все, что было скрыто в глубинах подсознания. Готова она к этому или нет, уже не имеет никакого значения.
Двадцать прозрачных пластиковых коробок стояли в гараже возле одной из стен. Они были сложены одна на другую в пять рядов (по четыре коробки в каждом). Одежда, книги, игрушки, рисунки и еще бог знает что. Как хорошо, что мама оказалась такой бережливой хозяйкой! Энджи нашла ее в кухне. Она взбивала яйца, собираясь приготовить отцу субботний завтрак.
– Мама, скажи, ты еще не выбросила старый кассетный магнитофон, который я когда-то так любила?
– Посмотри в коробке, на которой написано: «Ребенок начинает ходить 2», с левой стороны, – сказала мама. – Во втором ряду.
Бережливая хозяйка с великолепно разработанной системой регистрации единиц хранения, которую она держит в своей голове.
Энджи вернулась в гараж, оставив открытой дверь, соединяющую его с кухней. Она разобрала штабель, достала нужную коробку и начала поиски. Она почему-то представляла, что старый добрый магнитофон с красно-желтым микрофоном лежит возле коробки с маленькими пластиковыми зверушками. Так оно и было. Взяв в одну руку розового поросенка, а в другую петушка, она погрузилась в детские воспоминания.
– Зачем он тебе, дорогая? – крикнула из кухни мама.
– Я сочиняю песню и хочу записать ее, пока не забыла, – крикнула в ответ Энджи. Бросив поросенка и петушка обратно в коробку, она захлопнула крышку и снова поставила пластиковые коробки одну на другую в том же порядке.
Мама улыбнулась, увидев, что она молча дует в микрофон.
– Батарейки разрядились? – спросила она и, отвернувшись от яиц, открыла ящик. – Новые лежат здесь. Из твоей комнаты доносились гитарные переборы. Я рада, что ты снова взяла в руки инструмент.
На самом деле она не сочиняла песню, но опять подружилась со своей гитарой. Время от времени она перебирала струны, заново учась брать нужные аккорды. Чтобы приобрести необходимые навыки и заставить пальцы автоматически становиться в нужное положение, ей когда-то пришлось потратить немало усилий и времени. Играя на гитаре, она отдыхала. Это отвлекало ее от… от мыслей о том, что происходит в ее голове.
Заглянув матери через плечо, она увидела на сковороде желтый, исходящий паром пушистый омлет.
– Добавь туда немного тимьяна и паприки, – посоветовала она. – Папе это понравится.
– С каких это пор ты у нас стала шеф-поваром? – спросила мама, усмехнувшись, и на ее правой щеке появилась ямочка. Она, похоже, не ожидала услышать подобный совет.
– Понятия не имею, – ответила Энджи весело, непринужденным тоном. – Может быть, вспомнила рецепт, который освоила, будучи в неволе.
– О господи! Ты больше так не шути, – попросила мама; у нее испуганно вытянулось лицо.
Энджи не сомневалась в том, что за этот кулинарный совет должна благодарить Девочку-скаута.
– Мама, если я не буду относиться к тому, что со мной случилось, с юмором, то просто не смогу с этим жить.
– Только прошу тебя, не шути на эту тему в присутствии отца. Ему и без этого сейчас тяжело.
– Неприятности на работе? – спросила Энджи.
Мама молчала.
Резкая боль пронзила грудь Энджи.
– Это из-за меня? Из-за того, что я вернулась домой?
Мать упорно продолжала молчать.
– Но почему? – воскликнула Энджи. Слова и страхи, которые она держала в себе, выплеснулись наружу. И сдержать этот безобразный порыв она уже не могла. – Он считал меня мертвой и уже мысленно похоронил, правда? Я для него привидение, призрак из прошлого. Он даже не смотрит на меня!
– Что за бред ты несешь, Энджи!
– Я видела это. Я все знаю. Я видела фотографию! – выпалила она, у нее задрожал подбородок, но она не заплакала. – Я нашла альбом с газетными вырезками и увидела там фотографию могилы.
Мамино раскрасневшееся лицо мгновенно побледнело.
– Нет, Энджи. Это было ошибкой.
– Там должны были похоронить мое тело. Мое искалеченное, изуродованное мертвое тело. Скажи мне наконец правду!
Мама в ужасе прижала ладонь ко рту.
– Все совсем не так, – прошептала она. – Наш психолог-консультант посоветовала нам сделать это. Для того чтобы мы смогли справиться со своим горем и жить дальше. Мне было очень трудно, я не могла поверить в то, что тебя больше нет, я просто не хотела в это верить. Клянусь, мы не предавали тебя, мы всегда верили в то, что ты вернешься!
Энджи прошиб холодный пот с головы до ног.
– Ты верила, мама, а отец – нет, – сказала она холодным, равнодушным тоном. – Он начал новую жизнь. И решил обзавестись новым ребенком. У вас будет девочка? Или мальчик? Он уже выбрал имя для ребенка?
