– И каждый из этих персонажей делает то, что считает нужным, – пожаловалась Энджи. – Я не знаю, как заставить их подчиняться мне.
– Понятно, – сказала Кейт. – Например, они решают, кто тебя будет сегодня одевать.
– О нет! – воскликнула Энджи.
Она вспомнила, как один раз напялила на себя голубые джинсы, украшенные вышивкой, и красный свитер, хотя обычно носила эти джинсы вместе с черной блузой. Сейчас на ней была блуза персикового цвета, вся в каких-то цветах, и широкий обод на голове (за это она должна была поблагодарить Девочку-скаута); еще на ней были узкие черные брюки из спандекса и туфли на высоких шпильках (это уже постаралась Потаскуха). А на руке у нее красовался странный браслет из стеклянных бусин – это явно было делом рук Болтушки.
– В конце концов, неужели они не могут договориться друг с другом? – простонала Энджи. – Я выгляжу, как провинциальная шлюха.
– Согласна, – сказала Кейт. – А может, тебе стоит назначить для каждой из них определенный день недели?
– Как это? – спросила Энджи.
– Повесь в своей комнате календарь и отметь на нем, кто в какой день будет тебя одевать.
– Ну это уже будет самое настоящее «ку-ку», – сказала Энджи.
– А ведь так оно есть. Ты не согласна?
– О боже! Ты права. – Энджи была довольна: наконец-то ей дали хоть один дельный совет.
А вот доктор Грант теперь не давала Энджи никаких советов. Похоже, доктором овладела страсть к исследованию. Ей очень нравился этот эксперимент. Вместо того чтобы применять терапию, она всячески способствовала удалению двойников. Энджи была разочарована, ее надежды не оправдались. Пять мучительных сеансов Энджи проторчала в этом аппарате, а смогли они найти только двоих двойников-альтеров. По правде говоря, Энджи сама велела Болтушке спрятаться. Однако что могло случиться с Девочкой-скаутом? Да и двое других тоже затаились. Похоже, они не хотят, чтобы Энджи вылечилась.
– Может быть, это Маленькая женушка запретила им появляться, – размышляла доктор Грант. – Она очень сильная личность. Ей принадлежит ночь. А сейчас ее отодвинули в сторону. Может быть, нам стоит удалить ее как можно быстрее, чтобы освободить место для других? Тех, которые захотят с нами контактировать и смогут нам помочь.
Энджи почувствовала, что к горлу подступает тошнота.
Ее замешательство доктор истолковала по-своему:
– Она уже рассказала тебе свою историю. У полиции есть ее свидетельские показания. Понятно, что именно она пострадала больше всех, ей досталось самое страшное. – Доктор Грант все еще не знала о существовании Болтушки. – Как ты думаешь, может, будет лучше, если мы сотрем все это из твоей памяти? В прямом смысле этого слова.
– Может быть, – сказала Энджи, дотронувшись до шрама, который появился на ее руке совсем недавно.
– Я не настаиваю, Энджи. Надеюсь, ты понимаешь, что это только один из возможных вариантов.
– Существуют и другие? – спросила Энджи.
– Есть альтернатива. Мы можем продолжить традиционную терапию и постараемся разрушить стену, которая существует между тобой и Маленькой женушкой. Мы сделаем так, чтобы все ее воспоминания перетекли, так сказать, прямиком в твою память. Тогда ты сама переживешь и почувствуешь все то, что довелось пережить и почувствовать ей. После этого мы продолжим работу и поможем тебе справиться с этим непомерно тяжелым грузом эмоций, который ты в столь юном возрасте без посторонней помощи не осилишь. В процессе работы, выбрав подходящий момент, мы попробуем с ней договориться, попробуем убедить ее отказаться от своей независимости и каким-то образом соединиться, слиться с тобой в одно целое.
Соединиться с Потаскухой?
– Но после этого я могу сильно измениться, не так ли?
– Наша жизнь – это постоянные изменения, – заметила доктор.
Энджи почувствовала, как кто-то оттолкнул ее в сторону.
– Как ты, мать твою, все красиво описала, Линн! Ну прямо картина маслом, хоть на стену вешай и любуйся. – Эти ужасные слова слетели с ее языка!
– Привет тебе еще раз, Маленькая женушка, – сказала доктор.
– Что бы ты там ни говорила, я знаю, что ты хочешь, чтобы я умерла, ведь так? – спросила Маленькая женушка-Потаскуха, а Энджи в это время улетела куда-то очень далеко, за сотни, за тысячи миль. Она изо всех сил пыталась услышать, о чем они говорят. – Меня никто не любит и не ценит, ни один даже самый паршивый человечишка. Ни внутри, ни снаружи.
Протянув руку, доктор сказала:
– Я ценю тебя. Однако мне кажется, что ты очень несчастна, и эта твоя карма распространяется на Энджи. Ты и ее делаешь несчастной.
– Значит, мне просто придется стать счастливой. По-своему, конечно, – заявила Маленькая женушка-Потаскуха и больно хлестнула доктора по руке.
Когда Энджи пришла в себя, ее ладонь все еще горела после удара.
– Доктор Грант, простите меня, ради бога!
Глаза доктора вспыхнули от радости.
– Ты слышала это? – спросила она.
Энджи кивнула, чувствуя, что ее щеки заливает краска стыда.
– Значит, нам кое-чего удалось достичь. Мы продвигаемся вперед. Стены становятся все тоньше и тоньше.
Нет! Энджи очень нужна была эта баррикада.
