– Я – Анжела Грейси Чепмен. Через три недели я пойду в восьмой класс школы Флинтриджа. Мне тринадцать лет. Думаю, что я просто заблудилась в лесу, но я в этом не уверена. Я очень хочу принять душ, поесть и лечь спать. – Она скрестила на груди руки, стараясь не замечать мягких округлостей, которых там не должно быть.
Мама встала и положила руку Энджи на плечо. Ей показалось, что ее укрыли волшебной мантией, способной защитить от всех неприятностей и бед.
– Детектив, она права. Нам всем нужно время для того, чтобы прийти в себя и успокоиться. Может быть, мы можем отложить все это на некоторое время?
Энджи ощутила огромное облегчение. Мама выпроводит этого назойливого гостя и уложит ее в постель, а когда она проснется, то весь этот кошмар исчезнет и все опять будет по-прежнему.
– Прости меня, Марджи, но это невозможно, – сказал Броуган, пристально глядя на Энджи. – А что касается твоей памяти, Анжела, то мне кажется, что мы имеем дело с чем-то вроде ретроградной амнезии или посттравматического стресса. Ты знаешь, что это такое?
– Я ничего не помню, потому что слишком напугана и взволнована, – выпалила она, не скрывая своего раздражения.
– Что-то вроде этого. Я бы хотел, чтобы с тобой побеседовал наш лучший судебный психолог, и сделать это нужно как можно быстрее. Митч, Марджи, я обо всем договорюсь, а потом позвоню вам.
– Значит, на сегодня все? – спросила Энджи.
Она держалась буквально из последних сил.
– Нет, не все. Тебя еще должен осмотреть врач, – сказал Броуган. – Я сейчас же позвоню и попрошу, чтобы немедленно все подготовили.
Папа сосредоточенно смотрел на что-то, находившееся за окном. Его лицо было совершенно спокойным и невозмутимым. Как лицо каменной статуи. Он так сильно сгорбился, что его уши почти касались плеч.
– Прошу тебя, Фил! – протестующе воскликнула мама. – Неужели это так важно? Посмотри на нее! Она совершенно измучена.
Броуган поймал взгляд Энджи. Это и правда был взгляд измученного, доведенного до отчаяния человека. Он крепко сжал губы и снова превратился в добродушного парня в джинсах с дырой на колене.
– Да, я вижу, но мы должны это сделать. Я очень и очень извиняюсь.
Почему он все время извиняется? Это все равно ничего не изменит.
Несмотря на то что кроме них в доме никого не было, Броуган почему-то понизил голос. Он говорил, обращаясь не к ней, а к отцу, стоявшему к детективу спиной.
– Анжела, судя по всему, жила не одна. Она не бродяжничала по улицам. И не голодала. О ней кто-то заботился. На ней могут остаться какие-нибудь следы, образцы ДНК. Это очень важные улики. Мы должны немедленно все это собрать.
– С ее одежды? – спросила мама. – Мы можем просто отдать вам все ее вещи.
Посмотрев на нее строгим взглядом, детектив наконец повернулся к Энджи:
– Анжела, так как мы не можем полагаться на твою память, то необходимо выяснить, не подвергалась ли ты сексуальному насилию.
Услышав это, Энджи снова вскипела от злости.
– Называйте вещи своими именами, детектив! Не нужно меня щадить. Вы хотите узнать, была ли я изнасилована. Неужели вы думаете, что я не знала бы об этом? Неужели вы думаете, что я могла бы забыть такое?! – прокричала она.
Ей было так трудно дышать, как будто она пробежала километров десять, не меньше.
– Так было это или нет, Энджи? – спросил он тихим, спокойным голосом.
Откуда-то из глубин памяти неожиданно всплыло лицо с черными узкими глазами, потом виски сдавила резкая боль, и оно моментально исчезло, стерлось из памяти. В голове снова прояснилось. Боль утихла, вместе с ней исчез и гнев. Она чувствовала себя какой-то опустошенной, но ей было легко и спокойно. Она больше ничего не боялась.
– Нет, я ничего такого не помню.
– Я так и думал, – сказал он.
– А можно я потом приму душ?
– Конечно. Марджи, возьми, пожалуйста, сменную одежду для нее. Те вещи, которые сейчас на ней, мы заберем.
Выйдя в прихожую, он надел резиновые перчатки и поднял с пола полиэтиленовый пакет.
– Анжела, ты знаешь, что в этом пакете?
– Думаю, какие-нибудь вещи, – сказала она, пожав плечами.
– Узнаешь это? – спросил он, вытащив из пакета клетчатую рубашку.
Она покачала головой и снова почувствовала легкую тошноту.
Сунув руку еще глубже, он извлек из пакета желтый кухонный фартук.
– Нет, – поморщившись, сказала Энджи.
Он снова запустил руку в пакет и достал оттуда крошечные кружевные трусики черного цвета.
– Господь милосердный! – побледнев, пробормотал отец. Взъерошив руками волосы, он сцепил на затылке пальцы.
Энджи почувствовала, что у нее дрожат руки.
– Нет, я… не ношу такие вещи, – едва слышно сказала она и почувствовала, что к горлу подступает ком. Откуда у нее все это?
Броуган снова сунул руку в пакет.
– О-о! Теперь я понимаю, почему он такой тяжелый. Узнаешь это?
Прищурившись, она посмотрела на книгу, которую он держал в руке. Она называлась «Занимательная кулинария».
– У мамы есть такая книга. Я почти не умею готовить.
На самом дне пакета лежала весьма странная вещь – узкая металлическая полоска с одним заостренным концом. Броуган положил ее на свою покрытую резиновой перчаткой ладонь.
– Тебе эта вещь знакома? – спросил он.
