Красотки в неволе полностью

Джульетта видела, как Зоя встала и отошла к окну, прижала к нему нос и ладошки. Голос Трея уже звучал исступленно, и сердце Джульетты рванулось в ту часть комнаты, где сидел ее сын. Он не мог ни попросить Зою вернуться и поиграть с ним, ни пригасить накал своей страсти, чтобы вовлечь девочку в игру. Если бы Джульетта могла, она схватила бы Зою за плечи и силой подтащила обратно, к бедному Трею.

– Он упрям как осел, – меж тем говорила Дейдра. – Все должно быть так, как он хочет. Спорит по каждому пустяку.

Джульетта не сразу сообразила, что речь о Нике, а когда поняла, засмеялась:

– Кого-то мне это напоминает!

Дейдра в недоумении уставилась на нее:

– Кого?

– Тебя, конечно!

– Ничего подобного, – оскорбилась Дейдра, – со мной легко ладить. Спроси Пола.

Джульетта снова засмеялась:

– Ладно, забудь. Ну и что дальше?

– А ничего. И я поняла, что никакого дальше мне и не нужно. Единственное, чего я сейчас хочу, – чтобы он помог мне по части пения.

Несколько месяцев назад Джульетта и представить не смогла бы, что Дейдра выйдет на сцену какого-нибудь манхэттенского клуба. Но за последние несколько недель Дейдра сбросила вес и теперь выглядела совсем иначе. Пышные формы, которые Джульетта, в отличие от всех остальных, находила привлекательными, сменились элегантной стройностью.

– Было бы здорово, – согласилась Джульетта.

– Мне нужна новая одежда. Я похудела не меньше чем на три размера.

– Как это тебе удалось? И зачем?

– Села на несколько диет сразу – диету Аткинса и еще парочку. А зачем – сама знаешь: хочу выглядеть чертовски привлекательной. Богиней секса.

– Разве это не ты сказала, что уже не хочешь переспать с Ником?

– Переспать, может, и не хочу, но хочу, чтобы на сцене он смотрел только на меня и чтобы от желания у него стало тесно в брюках, и чтобы слюни до колен! Поверь на слово, подруга: Ник, может, и зануда, но в постели – просто великолепен. Бывало, держал меня на вытянутых руках. А руки у него огромные. И пропорциональны всему остальному. На такие вещи память у меня очень хорошая.

Джульетта почувствовала, что краснеет. А в это время в столовой Зак вскочил на ноги и закричал:

– Не понимаю твою идиотскую игру!

– Ремонтника! Вызвать ремонтника! Протечка! Очистить путь! – кричал Трей, подпрыгивая и наступая на приятеля.

Когда игра не ладилась, он приходил в такое возбуждение, что привести его в чувство одними словами было уже невозможно.

В мгновение ока Джульетта оказалась возле сына, схватила в объятия:

– Трей, дружок, давай больше не будем играть в поезда.

Его сердце под ее руками трепыхалось как пойманная птица.

– Трей! – Джульетта опустилась перед ним на колени, тронув за подбородок, приподняла лицо мальчика. – Трей! – повторила она, держа палец перед глазами сына, чтобы помочь ему сосредоточиться. – Послушай, Трей. Зак и Зоя больше не хотят играть в поезда.

Зоя включила телевизор, где шел какой-то мультик. Вместе с Заком они уселись на пол и впились глазами в экран. Обычно Джульетта не позволяла Трею днем смотреть телевизор, но сейчас мальчик услышал веселую мелодию и приподнял голову.

Зазвонил телефон. Трей уже рвался из рук матери – к близнецам и телевизору.

– Ладно. – Она разжала объятия. – Иди.

Вернувшись на кухню, Джульетта увидела, как Дейдра сунула палец в миску с глазурью, поднесла его ко рту, но вдруг остановилась, глянула на голубую каплю и шагнула к раковине – смыть ее. Дейдра отказалась от сладкого! Каких только чудес на свете не бывает. Джульетта подняла трубку:

– Алло?

– Джульетта? – произнес низкий мужской голос.

Кто это? Он как будто ее знает.

– Да?

– Это Ник. Ник Руби.

Джульетта молчала.

– Приятель Дейдры.

– Ах да. Ник. – Она старалась говорить обыденным тоном, как будто только что не слышала описание его мужских достоинств. – Дейдра как раз здесь.

Хотя Дейдра как раз куда-то исчезла.

– Дейдра? – удивился он. – У тебя?

– Да. Во всяком случае, секунду назад была. Мы тут с детьми печем рождественское печенье. Сейчас я ее найду.

– Нет! – выкрикнул Ник. – То есть я хотел сказать – не нужно. Я позвонил не Дейдре, а тебе.

– Мне? Но зачем?

В туалете спустили воду, и оттуда, вытирая полотенцем руки, вышла Дейдра.

– Знаю, это глупо, – говорил Ник. – Все убеждаю себя, что не должен тебе звонить, но не могу не думать о тебе.

– Извините, нам это не нужно, – сказала Джульетта в трубку. – И пожалуйста, больше сюда не звоните.

Она нажала кнопку и бросила телефон на стол.

– Понятно, – покивала Дейдра. – Эти рекламщики хоть кого выведут из себя.

– Точно.

Нужно сказать Дейдре. Прямо сейчас.

– Как там дети? – спросила Дейдра.

Да, дети. Трей и поезда. Сейчас, по крайней мере, единственный звук, доносящийся из соседней комнаты, шел от телевизора.

– Трей так возбуждается по поводу своих поездов, – вздохнула Джульетта. – Ему не понять, что другим детям уже не интересно.

– Как у него дела в школе?

А как у него дела в школе? Плачет почти каждый вечер: то дети его обижают, то происходит нечто подобное тому, что произошло только что. Он или слишком увлекается и не понимает, почему дети его сторонятся, или уходит в себя.

– Трудно.