– Я люблю тебя, – тихо, но с нажимом сказал он, глядя прямо ей в глаза. – Другого объяснения у меня нет.
– Я отлично знаю, что это значит. – Надо говорить жестко.
Если хоть на миг ослабить защиту – она разревется.
– Это значит, что ты любишь энергичную блондинку, мать твоих детей, которая играет в теннис и смешивает коктейли для сотни гостей. Ты
Это должно заставить его замолчать. Так и есть. Выходит, все правда. И кто может его обвинить?
Но Томми заговорил снова. Как киночудовище, которого ничем не остановить. Таких она видала в «ужастиках», к которым пристрастилась в последнее время. Особенно когда бывала сыта по горло медицинскими сайтами и бразильскими сериалами.
– Позволь мне помочь тебе, Лиза.
– Хорошо. Желаешь помочь? Тогда вот что: наш следующий «ужин мамаш» я хочу устроить здесь, у нас. С блюдами по моим любимым рецептам, на нашей лучшей посуде. Чтобы дым столбом! Твоя задача – сделать кое-какие покупки и взять на себя детей, пока я буду возиться на кухне.
Он медленно кивнул:
– Конечно. Я все сделаю.
– А в назначенный день куда-нибудь уведешь детей, чтобы не мешать нам.
– Да, конечно.
Он кивал, соглашаясь, но как-то нетерпеливо, словно хотел сказать: это все ерунда, где настоящее?
– И вот еще: то, что, как тебе кажется, ты знаешь обо мне и о так называемой проблеме с моим здоровьем… Ты ни словом не обмолвишься об этом. Никому. Даже Анне, Дейдре или Джульетте. Понял?
По глазам видно – это ему совсем не нравится. Но после короткой паузы Томми снова едва заметно кивнул. Механически, будто робот.
Во главе с Дейзи к ним неслись дети. Как гроза: сначала только видишь очаровательную картинку без звука, а уж потом слышишь пугающие раскаты грома. Лиза отстранилась от мужа и на миг почувствовала облегчение: добилась-таки передышки. Пусть и временной.
Стол получился изумительный. Красивее она в жизни не накрывала. Лиза достала и развернула тщательно упакованную в папиросную бумагу белоснежную, туго накрахмаленную льняную скатерть с широкими кружевами по краям. Если запачкается, просто-напросто выбросит ее. Или пожертвует ветеранам Вьетнама. Причем не ради налоговой скидки: все равно теперь заполнение налоговых деклараций – забота Томми, как, впрочем, и все остальное, а значит, по всем правилам сделано не будет. Скорей всего, Томми даже не станет разбирать квитанции, просто вывалит всю кучу перед каким-нибудь несчастным бухгалтером. Или еще хуже – выбросит их все, а цифры возьмет с потолка. С него станется. Поэтому будущая судьба скатерти совершенно не имеет значения, основная задача этого куска льна – отлично выглядеть сегодня вечером.
Во всем остальном также отменены все запреты. Из дальних закутков извлечены лиможский фарфор матери Томми и серебро его бабушки; резные хрустальные бокалы, которые им подарили на свадьбу и которые она берегла все эти годы; ирландские льняные салфетки и витые подсвечники чистого серебра. В самом модном цветочном магазине Хоумвуда, где цены в три раза выше, чем везде, куплены прекрасные тюльпаны величиной с авокадо, и цвет ее любимый – нежно-розовый, как ротик ребенка.
И разумеется, угощение: самые изысканные блюда, рецепты которых она хранила как зеницу ока; все, что последние годы готовила на званые обеды и праздничные вечеринки. И не только то, что приводило в восторг гостей, но и то, что сама обожала: жареные грибы, фаршированные крабовым мясом и чесночным маслом; салат «Цезарь» с особой заправкой (чтобы добиться идеального чесночного аромата, нужно убить весь день); соус из сыра горгонзола и воздушное, как облако, картофельное пюре; яблочно-вишневый пирог и домашнее карамельное мороженое. Кто знает, вдруг для нее это последняя возможность отведать любимые кушанья.
Можно было бы включить эти рецепты в книгу. Мысль о книге иногда еще мелькала, но все реже и реже. Не будет теперь никакой книги.
На то время, что она готовила, Томми и дети были изгнаны из дома. Он ушел с радостью – счастлив был снова видеть ее оживленной. Она сказала, что устраивает традиционный «ужин мамаш», а больше он ни о чем и не спрашивал. Не спрашивал, например, о вещах, рассортированных на три кучи (посуда, белье, украшения, одежда и даже ее секретные рецепты), которые лежали в гостиной в ожидании переезда на новое место жительства.
Правда, они лежали в самом дальнем углу, за столом и стулом. План был таков: не совать вещи подругам сразу, как только они переступят порог дома, а исподволь подготовить их к вручению. Раздача подарков, как представлялось Лизе, должна стать кульминацией вечера, она собиралась тщательно организовать подход к этому событию. Подарки – а затем ее новость.
