— Рита, посмотри, — я подняла плечики повыше, приложила платье к себе. Длина в пол, облегающий силуэт, тонкая ткань цвета вишни, узкие рукава, V-образный вырез. — Как тебе?
— Мама, — дочка закатила глаза. — Оно старушечье!
— Почему это? — оскорбилась я. — Я видела в каталоге — его молодая женщина демонстрировала.
— Старушечье! — отрезала Ритинья. Категоричности в дочери было на пару килограмм больше ее собственного веса. — Вот, померь это!
Я с сомнением взяла нечто короткое приглушенного голубого цвета.
— Думаешь? Не слишком коротко? И не слишком… не по возрасту?
— Мама, тебе пятьдесят исполняется, а не девяносто. Каблуки восемь сантиметров — не слишком, а платье слишком. И вчера я из стиралки твои вещи вытаскивала, так там комплект такооой! И еще один, и третий…
Я воспитала монстра! Вся в меня.
— Мама, ты деньги взяла? Документы?
Я терпеливо вздохнула.
— Да. Я два раза проверила. Вадь, Света приедет вечером, заберет Риту на выходные. За вами деды завтра приедут. Мелкие переночуют у Русановых, а вообще, крестная вас всех звала.
— Мам, Никита и Кир прекрасно поспали бы дома.
— Вадим, сына, ты знаешь, я в тебе абсолютно уверена. И в Жене с Ритой. И за малых спокойно бы с вами оставила. Это они в гости захотели.
— Они опять допоздна носиться будут, пыль столбом, разнесут Русановым всю квартиру. А Лиска с Линкой им потакают! Пятнадцать лет, а все ветер в голове.
Я отвернулась, скрывая улыбку.
— Такси подъехало, — оторвался от читалки Женька. — Мама, я чемодан отнесу. Ритка, пацаны, идите, мама уезжает!
В просторной прихожей было тесно. Никитка обнял за талию крепко-крепко, прижался. Обняла, поцеловала кудрявую макушку.
— Мама, вы ведь с папой вместе вернетесь? — Кирилл смотрел на меня большими круглыми глазами. — Позвони, когда долетишь!
Нижняя губа подозрительно дрогнула. Наклонилась, прижала к себе, повис на мне, как коала. Покачала, поцеловала в макушку, шепнула:
— Я скоро вернусь, мой родной! И папа приедет.
Вздохнул, сполз на пол, придвинулся к брату. Вадим обнял его за плечи, притянул к себе.
Рита обняла, я чмокнула ее в губы, она сморщила нос, но ответила. Это что, маленькая была, губы ладошкой от поцелуев оттирала. Красавица — косища, глазищи, стройная фигурка, совсем как у взрослой девушки уже.
— Рита, не гуляйте с Милочкой допоздна. Я буду беспокоиться.
— Мама, у меня шестой дан, — снисходительно напомнила Марго.
— Рита, вот и демонстрируй свои таланты в зале. Договорились?
— Договорились…
Женька навис, обнял.
— Хорошо долететь, мам.
— Евгеш, напоминаю — мы с папой запретили тебе водить машину. Даже если дедушки не против. Даже в деревне. Даже в поле!
— Ну, мам!
— Не «ну мам», а помни, что я сказала, — поцеловала в обветренную щеку.
— Мама, все под контролем, — Вадим наклонился, поцеловал меня.
— Вадюш, отдохни на выходных. Развлеките бабушек, дед что-то там на крыше хотел сделать. Погуляй.
— Хорошо, мамуль, как скажешь.
— И подумайте над просьбой крестного. Я тоже считаю, что вам стоит взять Алису с Линой в военлагерь. Девочки второй год вас просят.
— А что, без нас никак? Ехали бы, кто держит, — недовольно бухтел у меня за спиной Женька.
— Все, давайте все вниз, а то мама на рейс опоздает, — быстро свернул разговор старший. У, папенька родной!
Из самолета еще позвонила родителям, выслушала наставления, пообещала передать приветы и звонить чаще, распрощалась, отправила сообщение мужу, откинулась в кресле. Объявили взлет, под крылом все уменьшалась и уменьшалась Москва. Счастливо вздохнула. Можно сказать, я начала развязывать ленточку на подарке самой себе. Лучшем подарке. У нас с Игорем будет целых пять дней вдвоем!
