— И за наших родителей я хочу выпить. Без них не было бы и нас. Без красивых долгих слов, просто — живите вечно, — Слава на секунду опустил глаза. У его матери случился инфаркт почти год назад. Стресс… — Я хочу выпить за выговор Сани Колодея. Уникальный человек, товарищи, Валерий Чкалов. Нет, под мостами он не летал. Или летал, Сань? Но получить за один вылет и выговор, и орден — это даже мне не удавалось. Вот, кстати, Людмила Евгеньевна, это по вашей части. Что у него там в анамнезе — патологически дисциплинирован и эталонно исполнителен? В резерве именно его и оставили. Слетал с Нетесиным к пирамиде, выполнил приказ, а когда услышал, что мы в…, рванул в самоволку, в космос. Нет, вы не подумайте, он просился добровольцем. Но начальство, клятые бюрократы, не пустило. У вас, Колодей, налета не хватает, и прочее по инструкции, от сих до сих. Короче, спасибо, Саш. Без тебя песец был бы куда жирнее и пушистей.
— Владислав Германович, — Саша сидел весь красный.
— Не перебивайте старших по званию, товарищ капитан. О чем это я? О друзьях. Марк, знаешь ли ты, что во время первой лунной экспедиции экипаж всерьез обсуждал вопрос о способе твоего убийства? Твое занудство хотели запустить в открытый космос. Да, вместе с тобой. Ты не просто зануден, ты гениально зануден. Только такой человек смог свести в систему огромное количество малозначительных фактов, доказательств неизвестно чего, разрозненных деталей, смутных догадок. Это ладно. Но объяснить, убедить, преодолеть скепсис, не просто заставить принять идею — пробить финансирование. Причем все знали, что испытать метеоритный щит можно только в реале, других механизмов не существует. Я спросил у одного очень знающего человека, а почему щит активировали в последнюю минуту? Что, раньше нельзя было? Он мне сказал: «Понимаешь, до конца никто не знал, что включится — метеоритный щит, как Нетесин доказывал и расчеты показывали, или какой-нибудь антиадронный коллайдер, задействующий чудовищные энергетические мощности. Или машина времени. Это тоже обсуждали, между прочим, на полном серьезе. Доводы приводили, даже две монографии написали и кандидатскую». Так что, Марк, человечество нам обязано еще и за терпение.
Народ с легкой руки Златы поаплодировал и даже одобрительно посвистел, как на хоккее.
— Еще я хочу выпить этот бокал за справедливость. Помните единственную конференцию Роскосмоса и NASA? Ими же, американскими коллегами, прошу обратить внимание, был представлен анализ количества ударных кратеров на единицу площади поверхности материков. Так вот, на Северной Америке кратеров, как дырок на дуршлаге. Почему, я вас спрашиваю? Правильно, на них уже падало. И опять посыпалось, потому что одна пирамида ушла под воду у берегов Кубы, а во вторую, в пустыне Мохаве, они никого не пустили. Нет, крупные метеориды мы над ними посбивали, и Йоллоустоун охраняли, как англичане продсклад, что б не рвануло, но в остальном — сами, господа, так сами. Короче, на памятник второй строчкой просилась надпись «Развалинами рейхстага удовлетворен», но — не политкорректно, понимаю.
— Оратор, говоришь хорошо, но у меня рука стакан держать устала, — съехидничал отец.
— Сам в напряге. У меня главное осталось, — Лицо у Славы изменилось, напряглось. Помолчал, сказал хрипло. — Игорь. За тебя, командир.
И мы, наконец, выпили.
