Мы с Катериной сидели в маленькой кофейне, уничтожали тамошние запасы и сплетничали. Мужчины улетели на космодром перед выходными и мы этим воспользовались для решения чисто женских проблем. Запасались всяким женским. Это еще протестировать надо отдать, что бы наука одобрила на аллергию и дерматологию. О чем я? Да об этом, об этом. Мы же не попаданки, это у тех волосы на ногах опадают и больше не растут, как только они в другой мир переносятся, а нам надо как-то проблему решать. Я лично не готова пять лет в верблюжьих гетрах ходить. Что бы закончить тему волос, заодно расскажу, что долго мучилась, решая, что делать с косой. Резать было жалко до слез, да и непрактично. Для мужиков машинку возьмем, а нам что делать? Пять лет друг на друге учиться? Елена Степановна, наш руководитель проекта, не смотря на возраст, очень красивая женщина, ухоженная, тоже обладательница шикарной прически, просто показала нам ролик, в котором она на орбите моет свои волосищи. Короче, я не стригусь и Катя начала отращивать.
— Я тебе третий раз уже рассказываю. Про Келлера и Уфимцеву. Они накануне отлета сами не спали и нам не давали. Сначала орали и казенный сервиз разбабахали, а потом сексом занимались, на всю площадку слышно было.
Катьке верить можно, они с Артемом через стенку от громкой парочки живут.
— Что они орали-то?
— А это у них такой способ стресс снимать. Вот у тебя Игорь как расслабляется?
Я прыснула.
— Есть такой анекдот бородатый. У гонщика спрашивают: «Огромные скорости, нервы, стресс. Как вы расслабляетесь?» А он отвечает: «Да я не напрягаюсь».
— Верю, — объявила Катя, отсмеявшись. — А Артем летает или на машине гоняет. Я и летать, и ездить сначала боялась, но он пилотирует хорошо и водит очень аккуратно, скорость не чувствуется.
— А где вы, — я помотала рукой, — гоняете?
— На трассе специальной. А один раз были на гонках по бездорожью. Люся, это нечто!
— Кать, у нас с пушкинских времен любая поездка — гонки по бездорожью, стоит от Москвы на триста км отъехать.
— Приземленный ты человек, Янтарева! Никакой романтики.
Видите? С размаху по больному месту! А еще подруга!
До нового года осталось всего ничего. Для меня праздник — это не собственно новогодняя ночь или первое января, а его ожидание, особое настроение, предчувствие чуда. Я люблю его, как в детстве, и не стесняюсь в этом признаться. А еще новый год — обязательно семейный праздник. Я сбегала домой со студенческих вечеринок и корпоративов, дружеских застолий. В этом году у нас всего два дня каникул — тридцать первое и первое, но я еще в октябре начала планировать поездку, бронирование билетов. Двадцать часов дома мне гарантировано. Я была столь добра, щедра и великодушна, что пригласила Игоря разделить со мной эту великолепную затею. И вместо ожидаемой горячей благодарности или хотя бы простого согласия услышала:
— Мила, послушай. Не нужно к ним ездить. Ни нам вдвоем, ни тебе одной.
— Это почему еще?! — не люблю это слово, но в данном случае «вытаращилась» лучше всего отражает действительность.
— Потому что нужно отвыкать. Ты очень привязана к семье, Мила, а они все к тебе. Это замечательно, но теперь вам лучше постепенно привыкнуть к тому, что нельзя будет позвонить, когда захочешь, видеться так часто, как вы привыкли. Сделай это хотя бы ради них.
Я возмутилась, несла какую-то ерунду, что еще успею, что он кругом не прав. Игорь больше ничего не сказал, я закрылась в ванной и поплакала. Не разговаривала с ним весь вечер. Когда легла спать и демонстративно отвернулась, он молча прижал меня спиной к животу и гладил, пока я не обмякла, не повернулась, не уткнулась ему в подмышку.
— Ты прав. Я и сама знаю. В июне, когда они уехали, мама переживала еще сильнее, чем когда я улетала на отбор первый раз, и у меня все из рук валилось. Хорошо, что это было не единственное событие на той неделе, — Я чувствовала, как его руки забираются все дальше под ночнушку. — Мне кажется или у нас дежавю?
Моя рыбка ничего не ответила. Он вообще у меня неразговорчивый.
