Про неразговорчивость — это у него от отца. Откуда я знаю? Так мама его мне сама сказала. Они были в Москве несколько дней проездом, когда в отпуск летели. Приволокли нам баул еды — рыба северная, я такой не ела никогда, вкуснючая! И оленья сырокопченая колбаса, и даже оленины свежей привезли, Ирина Георгиевна пельменей налепила, накормила нас и с собой наморозила, хоть Вадим Олегович и говорит, что замороженные пельмени — это уже не пельмени, а пельменный продукт. Мне было очень интересно смотреть на общение Игоря с родителями и на самих родителей, тоже, конечно. С отцом они больше разговаривали вдвоем в комнате, пока мама на кухне хлопотала, а я ей помогать пыталась. Отец у него рыбак и охотник, и на всех фотографиях вместе с ним жена. Это я уж потом на их страничке в группе посмотрела. А, я же вам не сказала. Света подбила папу создать в сети закрытую группу только для родителей участников марсианского проекта, а сама устроилась на тепленькое местечко модератором и иногда сливает мне инсайдерскую информацию. Родители там о нас рассказывают, выкладывают фото и вообще общаются. Может, и неплохая идея. Так вот, пока родители гостили, я каждый раз пыталась отказаться от поездки — надо же им с сыном пообщаться, но Игорь меня как-то убедил, что ему этого хочется, и мама обидится… Маму обижать никак не хотелось, она очень симпатичная и добрая, интересная женщина. Правда, много она про сына мне не рассказала, зато очень много узнала сама!
Западная традиция украшать ёлки к середине ноября давно укоренилась даже в российской глубинке, и наш городок не остался в стороне. Мокнущие под дождем красавицы лично у меня ничего, кроме недоумения, не вызывают, а вот в конце декабря, пробегая по расчищенным дорожкам расцвеченного праздничной иллюминацией заснеженного парка невольно хочется запеть что-нибудь новогоднее. И ёлку я настоящую купила, пусть и маленькую, поставила ее в цветочном горшке посредине барной стойки, приспособила огоньки, повесила игрушки и гордо продемонстрировала Игорю.
— Последний раз ёлка в доме у меня была еще у родителей, — задумчиво сказал мой романтик, разглядывая мою гордость. — Красиво.
— Как можно в новый год без ёлки?! — ужаснулась я. Так, надо подкорректировать список личных вещей, которые можно взять с собой в космос.
— Действительно, ужасно, — покладисто согласился Игорь. — А какой подарок ты под ёлку хочешь?
— Все сама и сама, — возмутилась я. — Ёлку я, подарок придумывай я. Нет уж, сами-сами!
Вопрос, кстати. А мне-то ему что подарить?
— Я, конечно, рад, что я такой неотразимый, но до базы точно нельзя было потерпеть? — запоздало уточнил Игорь, пока я влезала обратно в свитер и джинсы.
— Ничего ты не понимаешь! — я опять уселась на него верхом, уперлась коленками в сиденье, обняла покрепче. — У меня была совершенно скучная молодость, во всех, — подчеркнула я, — отношениях. Никаких сумасбродств. Я просто упущенное наверстываю.
— А я-то думаю… Кухонный стол, душевая, стул барный, с которого мы чуть не навернулись, — это ты, оказывается, жизненный опыт копишь. Что ж ты с сексом в машине до зимы тянула? Летом…
— Летом в лесу комары, — невежливо перебила я его, мстительно кусаясь. — Летом я хотела ночное купание голышом с продолжением, но мы были еще мало знакомы и постеснялась.
Игорь расхохотался, я тоже. Машина стояла на узкой просеке среди заснеженных елок. Правда, на тех, что осуждающе тыкали лапами нам в окна, снега не осталось. Мы ехали встречать новый год на ту же базу, и я голову отвертела в поисках удобного съезда, а когда нашла, так заголосила «Стой!», что Игорь сначала втопил по тормозам, и только потом спросил, а что собственно, случилось-то? Объяснила… два раза…
Встречу нового года обсуждали в нашей компании бурно, но коротко. «Сосновый бор», памятный по лету, на сайте заманивал зимним отдыхом, места бронировались бодро, поэтому тянуть не стали. Мы опять поселились отдельно, остальные, как говорит Славка Келлер, в «общежитии». Сняли шести и восьмиместный домики — кроме нас, ехали еще четыре пары из отряда, заказали банкет. Выехали вечером тридцатого, к Игорю, как абсолютно непьющему, напрашивались малопьющие попутчики, но я стояла как вратарь на воротах, и никого больше с нами не взяла. Теперь-то некоторые поняли, почему, а то все: «Мила, тебе жалко, что ли?».
