Двигатели космического корабля в полете не работают, они нужны только для разгона корабля до определенной скорости, которая позволяет кораблю совершать перемещения по заданной орбите. Используется также и притяжение космических объектов, в частности, притяжение Юпитера. Постоянно работающий двигатель является непозволительной роскошью, потому что вес космического корабля будет невероятно большим.
Да уж, корабль огромный. А жилой, он же научный, модуль, занимает в нем столько же места, сколько головка на спичке. Все остальное двигатели, батареи, вода, кислород, еда. Под завязку набит даже взлетно-посадочный аппарат. Устройство жилого модуля мы за этот год изучили так, что я могу в темноте с закрытыми глазами и вверх тормашками найти любой предмет. Сама не знаю, чего больше хочу — скорее полететь уже, или еще сотню кругов вокруг Земли сделать. Впрочем, выбора у меня так и так нет. Завтра в полдень по Москве. Почти по Стругацким…
Когда я думала о нашем полете, я как-то выстроила в голове будущие трудности и постаралась заранее продумать, как с ними бороться. Или примириться. Но, как всегда и бывает, представления во многом разошлись с реальностью. Может быть, отчасти потому, что то, что проживаем мы, происходит с людьми впервые. Дело даже не в риске, хотя произойди катастрофа, о случившемся с нами, возможно, никто никогда не узнает. Нас никто не спасет, не эвакуирует и не найдет. Нет, мы не боялись. Жить в постоянном страхе невозможно, и мы не даром прошли столь серьезный отбор и подготовку. Нам нужно было привыкнуть совсем к другому. Смотреть, как удаляется Земля, как становится меньше Солнце. К черноте в иллюминаторах. К тишине, от порой которой закладывает уши. К тому, что абсолютно не ощущается движение корабля. Мы просто висим в вакууме. К однообразию распорядка и занятий, тесноте и замкнутости модуля. К отсутствию личного пространства. К ограничениям в бытовом плане. Консервы, как их не назови, консервы и есть. Воду, даже повторно очищенную, нужно экономить, поэтому душ раз в неделю пять минут. Прямо как связь с Землей. Вообще, экономим на всем. Внешние и внутренние камеры наблюдения работают от солнечных батарей, к ним же подключаем всю нештатную технику — планшеты, ноутбуки, личные камеры, читалки. Про минусы я рассказала, теперь о плюсах. Вы удивитесь, но их много больше. Вот такие мы позитивные.
Я никогда не думала, что можно так сблизиться с чужими людьми. Всегда держала дистанцию — с кем больше, с кем меньше. Игорь не в счет, так, как с ним, я ни с кем не раскрывалась. Даже от родителей скрывала проблемы, трудности. Не то что бы с хотела казаться лучше или не показывать слабостей. Не огорчать, не расстраивать. Щадить, беречь. С ним можно. Казаться смешной, глупой, беспомощной. Не бояться быть сильной и умной. С ним вообще можно все.
Катя и Артем. Понятно, что мы здесь как подводники — или все умрем, или все выживем. Но с ними легко. Не просто не конфликтно, а интересно. Тепло. Весело.
Месяц полета мы отметили застольем. Венец стола — чай и кофе. Да, и на кипятке экономим. Артем первый раз достал гитару. Нам можно было взять любое количество личных вещей, но не больше трех килограммов на человека, так на гитару мы все весом скидывались.
Когда песня закончилась, мне очень хотелось расплакаться. Даже если бы я могла сочинять, лучше бы про себя не сказала.
— Артем, ты меня подслушал? — сказала вместо этого шутливо-возмущенно.
— Не я, — посмотрел гитарист на Игоря. — Давай, признавайся. Надоело мне чужие лавры носить!
— Это ты сочинил?! — уставилась я по тому же адресу. — Что же ты молчал?
— Трепло он, — беззлобно охарактеризовал друга Игорь. — Иногда, когда работаю, вслух разговариваю. А он записывает, обрабатывает, мелодию подбирает, и имеет совесть мне авторство приписывать.
— Погоди-ка, — заинтересовалась вдруг Катя. — А это, про звезды в бездонных глазах, тоже Игорь сочинил?! Для Милы? А вовсе не ты для меня? Аферист! Мне еще никто стихов не посвящал, я тебя на радостях всю ночь благодарила!
