Сначала чжурчжэни откупились от захватчиков, дабы те вернулись в степь. Что они, конечно, и сделали, но только на зиму, а на следующий год появились вновь, повторив разграбление. Так называемая Великая Китайская стена не была серьезным препятствием для степных армий, поскольку те просто огибали ее с юга, чтобы приступить затем к осаде центральной столицы империи, Чжунду[110], неподалеку от современного Пекина. В те годы Великая стена представляла собой скорее цепочку не всегда связанных укреплений, участков стен и рвов, а не прославленное великое сооружение, которое удалось создать из разрозненных фортификационных секций императорам династии Мин. Чингисхан направил в Чжунду торговца-мусульманина Хваджа Джафара, одного из балджунитов, с миссией внедриться ко двору Цзинь. В 1214 году тот смог провести от его имени переговоры с осажденным городом. Чжунду сдался монголам в 1215 году, позже того, как цзиньский император отступил и перенес свою столицу в менее уязвимый Кайфын на реке Хуанхэ.
Адаптация в армии киданьских и китайских войск также выявила альтернативные виды вознаграждений для солдат, помимо разбоя и грабежей, а степные военачальники начали осознавать, что живое и работоспособное население сулит больше выгод, нежели убитое и разбежавшееся. Все чаще сдавались и вступали в ряды победоносной армии не только воины, но и чиновники и торговцы из числа китайцев и киданей, которые понимали, что победитель, кажется, уже определен, и, судя по всему, надолго. В 1218 году к администрации Чингисидов примкнул киданин Елюй Чуцай, благодаря которому ускорилось превращение новой администрации из хищнической машины степного ига в работоспособный бюрократический аппарат, пригодный для эффективного управления ресурсами страны. Несмотря на киданьское происхождение, ученый-конфуцианец Елюй Чуцай, как и его отец и дед, верой и правдой служил чжурчжэням и был готов служить новым завоевателям, но в то же время намеревался влиять на их политику в интересах подданных. Известен эпизод, в котором он пытался объяснить великому хану Угэдэю (прав. 1229–1241), что империю можно завоевать, сидя в седле, но ею невозможно управлять в седле. Подобно тому как непобедимая армия Чингисидов сокрушала все на своем пути, подпитываясь побежденными войсками, так и незрелые политические структуры кочевников сперва подчиняли местные органы власти, а затем поглощали их, наблюдали за ними и учились у них, дав начало свежим и динамично развивающимся администрациям по всей Азии. Этим первым чиновникам принадлежат особые заслуги в закладке фундамента для зарождающейся империи.
Легендарный
В 1211 году на большом курултае у реки Керулен карлуки формально признали над собой господство великого хана[112], тем самым гарантировав безопасность западных границ новой империи. Сломить и подчинить Цзинь было не так-то просто, но дезертирство, военные поражения и постоянное давление давали плоды. Между тем монголы предпринимали меры против остаточного сопротивления в степи, и в 1217 году Субэдэй и Токучар вырезали последних меркитов. Старший сын Чингисхана Джучи просил отца оставить в живых младшего сына Коду, военачальника меркитов, поскольку тот великолепно стрелял из лука, на что его отец возразил: «Для тебя я покорил так много империй и армий. На что он нам?» Так был убит последний меркит[113].
Наконец, Чингисхан отдал приказ выследить и уничтожить последнего непокорного в степи, найманского князя Кучлука, который продолжал ему противиться и теперь правил на западе, по соседству с могущественным мусульманским султаном, господином западных земель, хорезмшахом Ала ад-Дин Мухаммедом II. Кучлук бежал с поля битвы после того, как презрительно отверг осторожную тактику своего отца Даян-хана, которого обзывал «бабой», и нашел прибежище на западе вместе с «изгнанными» киданями (Ляо), чья империя играла заметную роль в мусульманском мире.
