Нет, она всё же сказала это! Максим был просто возмущён и крайне раздосадован:
– Алла! Ты действительно считаешь, что мне интересно об этом узнать?! Ты можешь быть хоть немножечко более романтичной? – Максим развернул девушку, ошарашенную его бурной реакцией и ещё более смутившуюся, к себе лицом, но увидев её широко распахнутые удивлённые серые глаза, тут же остыл и, отстраняясь от Аллы, уже спокойно сказал: – Я пойду заброшу вещи сушиться, а ты пока ещё погрейся.
Максим вылез из ванны, оставив на полу мокрые следы, наскоро вытерся огромным синим полотенцем, подобрал с пола Аллины джинсы и бельё, и быстро вышел из, окутанной густыми клубами пара, ванной комнаты, плотно закрыв за собой дверь, чтобы не выпускать тепло.
Алла слышала, как он, собрав вещи с пола коридора, понёс их мимо ванной туда, где, вероятно, была стиральная машина – в кухню или может быть в кладовку. Через пару минут Максим заглянул в ванную и повесил на змеевик нежно-зелёное полотенце.
– Пользуйся, – бросил он и снова вышел, закрыв дверь.
Алла решила, что и ей пора вылезать из-под душа и, выключив воду, она завернулась в большое мягкое полотенце, которое приятно пахло розочками и, перешагнув через бортик ванны, спустилась на пол.
Максим же, в это время, всё ещё раздосадованный из-за того, что дурацкие стиральные машины разрушили весь романтический настрой, и абсолютно не щадя в своих мыслях, ни в чём на самом деле не повинную, бытовую технику, расстилал постель и, увидев на пороге комнаты Аллу в одном лишь полотенце, пускай и доходящем ей до колен, просто отвернулся, ничего не сказав.
– Эмммм… – Алла замялась. – Максим, а когда одежда высохнет?
– Через пару часов, – флегматично отозвался парень, взбивая подушки.
– И ты предлагаешь мне всё это время оставаться здесь? – приподняла брови девушка.
– Я предлагаю тебе здесь
– А… где твои родители? – Алла быстро огляделась по сторонам, как будто родители Максима могли неожиданно материализоваться где-нибудь в углу комнаты.
– Они на даче, – устало отозвался парень. – Не бойся, тебе не придётся поспешно ретироваться утром, – Максим расстелил на кровати толстое мягкое одеяло и, наконец, повернулся к Алле. – Хочешь чаю? Кофе? Чего-нибудь ещё горячего.
Алла помотала головой, вцепляясь в полотенце на груди:
– Нет, ничего горячего вообще не хочу – я так согрелась.
– Тогда можешь ложиться, – Максим приглашающим жестом указал на постель.
Алла нервно взглянула туда, затем перевела взгляд на Макса, который по-прежнему оставался обнажённым, потом снова посмотрела на кровать – и обратно на Максима, и выдавила:
– А ты… чего-то хочешь от меня?
– А ты – нет? – хитро прищурился Максим, но, увидев смятение девушки, успокоил её: – Да не бойся – я очень устал, мне сейчас только спать хочется. Да ещё и с этими твоими разговорами про стиральные машины всё желание пропало!
Последние слова Максима прозвучали настолько раздражённо, что Алла не выдержала и возмущённо полюбопытствовала:
– Да что такое? Почему ты злишься?
– Да потому что ты ужасающе неромантична! Ты женщина вообще?!
– А не заметно?! – Алла вспылила и распахнула полотенце, открывая взгляду Максима своё обнажённое тело.
– Сиськи у тебя большие, а такта – ноль! – хоть и залюбовавшись Аллиной грудью, всё равно продолжал ерепениться парень, у которого, похоже, и у самого были проблемы с тактом. – Разве можно рассуждать о бытовой технике, когда тебя страстно обнимает пламенно желающий тебя парень?!
– Да не очень-то желающий, – презрительно скривилась Алла, кивая на вялый член Максима, и вновь запахивая полотенце.
– Да потому что мне уже всего расхотелось! – яростно взмахнул руками Максим. – Стиральные машины, меня, знаешь ли, совершенно не возбуждают!
– А, по-моему, техника – это очень сексуально, – пожала плечами Алла, отводя взгляд в сторону.
Максим замолчал, опешив, и уставился на девушку. Его лицо раскраснелось – отчасти оттого, что он согрелся в душе, а отчасти от злости на Аллу. Мокрые волосы, потемневшие от воды, изящно прилипли ко лбу и щекам. И сам он весь такой белый, гладкий, сияющий был очень живописен. Алла залюбовалась парнишкой, и взгляд её заметно потеплел и потяжелел, затуманившись, но Максим, покачав головой, сказал лишь:
– Извращенка.
Алла немного обиженно фыркнула, но тут же усмехнулась:
– Конечно извращенка! Переспала с мальчишкой почти на девять лет меня младше!
Максим скрипнул зубами, сжимая кулаки – его безумно раздражали эти Аллины ссылки на возраст.
– Мне девятнадцать, – отчеканил он, – я совершеннолетний, и уже даже по закону не являюсь ребёнком. И уж кому, как не тебе, госпожа кандидат юридических наук, знать об этом!
– Да-да, – спокойно кивнула Алла, делая шаг к Максиму. – Но девятнадцать – это не так много, ты ещё совершенно незрелый…
