Максим к собственному удивлению серьёзно задумался над словами Вани о беспокойстве Аллы за реакцию родных на их с Аллой отношения. Ведь, если подумать, в чём-то девушка была права – родители часто не одобряют выбора своих детей, излишне переживая за них. А если уж этот выбор ещё и явно выбивается из их понятия о хорошей паре для их ребёнка, то они, конечно, постараются повлиять на него, дабы заставить осознать неверность своих предпочтений. Макс не знал, как отнесутся его родители к тому, что у их сына такая взрослая любовница. Но у него не было оснований считать, что их реакция будет негативной. В конце концов, Алле нет и тридцати, так что она даже по закону еще относится к молодёжи. И потом – она такая умная и вся из себя положительная, да ещё и красивая – вкусом Максима можно только восхищаться, и за его выбор порадоваться!
И всё же Небольшая искорка тревоги то и дело вспыхивала у Макса в мозгу, и избавиться от сомнений ему было необходимо как можно скорее. А, вот когда он убедится в том, что мнение родителей позитивно, то он сможет и Аллу в этом уверить и успокоить её, наконец!
Из-за всех этих размышлений за завтраком Максим был непривычно молчалив, что не могло не привлечь внимания его матери, то и дело бросающей настороженные взгляды на сына. Но до того как она, сгорающая от любопытства, принялась за расспросы, Макс задал ей вопрос сам, без лишних слов переходя сразу к сути:
– Мам, как бы ты отнеслась к тому, что я стал бы встречаться с девушкой старше меня?
Светлана Алексеевна сгрузила посуду в посудомоечную машину и медленно повернулась к сыну, опершись на раковину.
– Смотря насколько старше, – после недолгого молчания осторожно ответила она.
– Лучше старше, чем младше! – бодро возвестил отец Максима, быстрым шагом проходя в кухню и, схватив на ходу со стола свою чашку и тост, предусмотрительно намазанный женою джемом, подошёл к окну, чтобы, взглянув за него, оценить погоду. – А о чём вы говорите? – обернувшись к жене и сыну, спросил Леонид Викторович.
– Да вот, Максим интересуется моим мнением насчёт его отношений со взрослыми девушками, – медленно ответила Светлана Алексеевна.
– Мммм, – отхлебнув кофе, закивал головой отец Макса. – Тогда я всё верно сказал! В его возрасте лучше пускай будут старше – по крайней мере, точно будут совершеннолетние, а значит, Макс избавится от лишних проблем.
Мать Максима укоризненно посмотрела на мужа, а сам Макс, усмехнувшись, сказал:
– Возраст сексуального согласия в нашей стране – шестнадцать лет, так что и так проблемы вряд ли возникли бы. Малолетки меня, знаешь ли, не интересуют…
– Оооогоо! – довольно протянул Леонид Викторович. – С каких это пор ты знаешь такие вещи? Неужели у вас в колледже хороший преподаватель по правоведению?
– Да, – кивнул Максим, пряча улыбку за кружкой с чаем.
– Молодой? – заинтересованно глядя на сына, спросил Леонид Викторович и с хрустом уничтожил остатки тоста, отправив их в свой рот.
– Молодая… красивая… – мечтательно улыбаясь, ответил Макс.
– Ойойой… – вскинул брови отец парня. – А не на неё ли ты глаз положил?
Выражение лица Максима в этот момент было настолько красноречиво, что устного ответа от парня даже не требовалось. Светлана Алексеевна молча переводила взгляд с сына на мужа и обратно, в который раз поражаясь и радуясь тому, как хорошо те друг друга понимают. Но на этот раз такое могло произойти потому, что тут уж у них и вкусы сходились – Светлана сама была старше своего мужа, правда всего на два года. Но, видимо любовь к женщинам постарше передалась и сыну Леонида… Хотелось бы ещё знать –
– То есть, отец прав? – всё так же осторожно спросила Светлана сына.
Максим кивнул, не видя смысла отпираться, и даже добавил: «Ага», – для большей определённости.
– Значит, ты хочешь сказать, – медленно продолжила его мать, – что девочка, которая ночует здесь, пока нас нет, почти каждые выходные – это твоя преподавательница?
– Именно, – снова кивнул Макс.
Леонид Викторович, не удержавшись, присвистнул – по всему его виду было понятно, что он гордится сыном и нисколько его не осуждает. Светлана Алексеевна же была несколько напряжена.
– Сколько ей лет? – спросила она, стараясь, чтобы её голос не выдал этой напряжённости.
Но Максим не мог такого не заметить. Он посмотрел на мать взглядом, в котором читались и опаска, и решимость, и желание убедить в своей правоте, и просьба…
– Всего-то двадцать семь, – сказал парень будто бы о пустяке и тут же быстро добавил, переведя взгляд на отца: – И она уже доктор наук!
– Доктор наук в двадцать семь лет? – недоверчиво переспросил Леонид, но видя, что его сын совершенно серьёзен, с уважение заметил: – Ну, это, конечно многого стоит!
– Она замечательная! Мам, правда! – вновь обернувшись к матери, постарался убедить её Макс.
– Да я верю, верю, – нервно улыбнулась Светлана Алексеевна, отталкиваясь от раковины и забирая из рук мужа опустевшую чашку и отправляя её в посудомоечную машину к остальной посуде. – Не нужно мне всего этого говорить…
