И дети тоже сыграли в этом немалую роль. Борис, не имея своих, всегда с трепетом относился к чужим отпрыскам. И если доводилась возможность спокойно повозиться часок с мелкотой — не упускал такой возможности.
А дети от предыдущих браков в личной жизни могут быть либо помехой, либо подспорьем — только так, без промежуточных стадий. Кто-то воспримет их со злой ревностью, будет по каждому поводу придираться и наказывать. И ничего хорошего в такой семье не получится. А кто-то полюбит детей как своих и станет им не менее родным, чем отец биологический.
К сыну и дочери Татьяны Борис привязался после первой же встречи. Мишка и Ленка, шести и четырех лет, — пара взбалмошных ангелов, крикливых и шумных, способных в несколько минут поставить квартиру на уши без приложения к тому заметных усилий.
В Тулу Борис переехал как раз через три месяца после того, как они с Татьяной начали отношения. Первым делом стал искать работу. На сей раз он всерьез рассчитывал на мирную профессию. И согласен был, если понадобится, хоть грузчиком устроиться на первое время.
Ну, грузчиком не пришлось. На самой окраине Тулы, на въезде из Москвы, открывалось кафе. Туда требовался кельнер, а хозяином был школьный знакомый Татьяны. Так Борис оказался за стойкой этого небольшого уютного заведения. И немедленно стал в каком-то смысле визитной карточкой заведения.
Казалось — что от него толку? Никаких особых талантов в сфере общепита Комбат не имел. Но выяснилось, что работа кельнером — это не так и сложно. Надо только принимать и выдавать заказы, ну а еще — время от времени запускать в работу роскошную итальянскую кофеварку, на которую раскошелился хозяин.
К слову, хоть работа и казалась тихой, все равно хозяин радовался приобретению такого внушительного кельнера, как Борис. Кафе на трассе — это не только заведение, приносящее прибыль. Это еще и мощнейший источник головной боли. Потому что дорога — это дорога и ездят по ней самые разные люди. И плохие, и хорошие — всякое случается.
Комбат не успел приступить к выполнению обязанностей, а уже пришлось вешать по соплям бомжеватому дядьке, который возмутился, что его не пустили в туалет. Хотя и было ему внятно объяснено, что после того, как он в свой прошлый приход навалил кучу в писсуар, нечего ему делать в кафе и в туалете.
Мужик был пьяный, что и стало причиной всех проблем. Он опрокинул один стол, разбив вазу с искусственными цветами. Второй опрокинуть не успел — Борис оказался рядом с ним и просто, без прелюдий, двинул дядьке в челюсть. А потом подхватил бесчувственную тушу и выволок вон. Милицию вызывать не стал — пусть на первый раз просто очухается и исчезнет. А вот если повторится подобный спектакль — можно будет дяденьку сплавить на пятнадцать суток.
Хозяин кафе, молодой и веселый Антон, сказал по этому поводу, что он с радостью приплатит Рублеву как минимум половину его заработной платы, если тот и впредь будет столь же эффективно разбираться с проблемами заведения. Борис пожал плечами и ответил, что это запросто, потому что невозможно работать там, где находится придурок, готовый портить настроение направо и налево.
Антон смущенно потер переносицу.
— Как-то оно не очень хорошо получается. Я тебя не в вышибалы беру, а сам…
— Да ладно, я бы и не пошел вышибалой. Ну и сам посуди — не того у тебя уровня заведение, чтобы специального человека на эту роль заводить.
— Это да… Ну, в общем, спасибо тебе.
— Постараюсь, — усмехнулся Рублев в ответ.
После того бомжа, решившего устроить веселье с разбрасыванием мебели, не прошло и трех дней, а новые приключения не замедлили объявиться в кафе «Семь ветров». Они приехали на минивэне «ситроен», обшарпанном и красующемся помятой дверцей. Номера на вэне были тульскими.
Машина лихо затормозила перед дверью кафе, из нее вытряхнулись четверо. Молодые, явно под шафе… На детей богатеньких родителей не тянувшие никак. И шмотки не того качества, и вид какой-то обтерханный.
Комбат озабоченно хмыкнул, разглядев их сквозь витрину. Остановил официантку Анечку, бегущую с подносом, ткнул пальцем в четверку новых гостей.
— Поаккуратней возле них.
Анечка нахмурилась, быстренько отнесла заказ, а возвращаясь на кухню, прошептала Борису на ухо:
— Это местные придурки. Смотри, они крутые.
— Правда? — неподдельно удивился Комбат. По его меркам крутые должны были выглядеть иначе. Ну что же, придется списать все на непривычный антураж. Кто их разберет, что по тульским меркам считается крутизной? Вот в Смоленске до сих пор двухсотый «мерин» — роскошь. Их там можно по пальцам пересчитать.
Ребята зашли в кафе. Дверь, конечно, открыли ногой — створка качнулась, ударилась в стену. Стекло в ней грустно задребезжало.
— Привет этому дому! — гнусаво выкрикнул головной пацан.
Комбат наметанным глазом засек, что это не главный. Как раз наоборот. Шестерка, которого будет не жалко отдать на растерзание, случись стычка с тем, кто сильнее.
Впрочем, никто из четверых добрых молодцев не видел тут, в кафе, серьезных противников. И вообще, никакой угрозы. Потому и вход был обставлен настолько помпезно.
