— Я от всей души вам сочувствую, но откуда мы можем что-то знать через три часа после того, как преступников отвезли в морг. Заметьте: в морг. То есть допросить их мы не могли. И естественно, что на ваш вопрос я ничего положительного ответить не могу.
Умецкий часто заморгал.
— Я понимаю. Вопрос, если честно, совершенно риторический. Совсем расклеился. У вас в городе нормальная гостиница есть? Я спать хочу.
— Есть, — ответил майор. — Если хотите, я позвоню, найду вам место. А то всякое бывает. У нас нравы провинциальные. Могут и при наличии мест не принять только потому, что лень заполнять документы.
Умецкий, услышав такое, натурально уменьшился в размерах. И мелко закивал, подтверждая, что совершенно не против участия майора милиции Вяхирева в организации ему ночлега.
Сергей позвонил в две гостиницы. Одна отказала сразу — там действительно не было мест: все, что можно, позанимали участники какого-то регионального турнира по интеллектуальным играм. Вяхирев удивился, что у нас водится что-то подобное, и связался со второй. Там подтвердили, что есть свободный полулюкс. Майор продиктовал Умецкому адрес, и тот исчез, оставив после себя шлейф жалобных причитаний.
И вот в четыре часа утра Борис вышел на улицу. И сразу заметил Татьяну, махавшую ему рукой возле машины. Рублев удивился — что это за транспорт добыла супруга в такое время. Подошел поближе и узнал автомобиль своего работодателя. Антон высунулся из водительской дверцы и помахал Борису рукой.
— Доброе утро, — сказал Комбат.
Татьяна бросилась ему на шею. Антон, тактично подождав окончания долгого поцелуя, крепко пожал руку Борису и сказал:
— Я прямо и не знаю, как тебя благодарить.
— Да ладно, меня тут уже отблагодарили за возвращенные денежки.
— В смысле? — напряглась Татьяна, ожидая подвоха.
Борис рассказал про деньги, про суетливого Умецкого и про то, что тот ему отвалил немалую сумму. Тут Борис несколько смутился и признался, что даже не знает, сколько именно ему отвалили за отвагу. Антон сказал, что сейчас отвезет их с Татьяной домой и вот там они спокойно узнают, насколько им повезло.
— Слушай, Антон, а ты здесь с самого вечера? — спросил Борис.
— Ну, в общем, мы с Татьяной тут с полуночи примерно.
Борис смущенно положил руку на плечо Антону.
— Слушай, ну я прямо и не знаю, как извиняться…
— Да перестань, Борис! Ты сегодня герой. Сам подумай, если бы за стойкой был не ты, а кто-то другой, во что бы могло вылиться случившееся? Тут же могли и невинные люди пострадать. А ты — герой. Я даже представить себе не мог, какого человека беру на работу!
Борис взмахом руки прервал излияния Антона. Оно, конечно, понятно — человек под впечатлением, и распирает его от чувства некоей общности с тем, кто сегодня проявлял себя героем… Но все равно — не любил Комбат, когда его начинали слишком уж хвалить в глаза. Он считал, что как раз всяческие славословия — это то, от чего следует держаться подальше.
Они ехали по городу, который уже понемногу переходил из ночи в утро. Комбат, не выпуская Татьяны из объятий, спросил:
— А дети-то с кем?
— Я соседку попросила, чтоб легла у нас в зале. Если что — она детей успокоит.
— Хорошо, — кивнул Рублев. — А то перепугались бы, если бы проснулись, а нас дома нет и никого взрослого нет. Вон у Мишки до сих пор в шкафу чудовища всякие живут.
Татьяна тихо рассмеялась.
Антон затормозил перед их подъездом. Протянул Борису руку.
— Спасибо тебе еще раз, — сказал он.
— Да не за что… Надеюсь, что таких поводов для благодарности у тебя поменьше будет, — невесело усмехнулся Рублев.
Антон пробормотал что-то насчет того, что тут не грех и по дереву постучать, да вот беда — нету под рукой. В конце концов он постучал по собственной голове.
Борис с Татьяной поднялись по лестнице и зашли в квартиру. Там было темно и тихо. По первому впечатлению — никто не просыпался среди ночи и бунтов не устраивал. Хотя кто их знает, этих малолетних разрушителей…
Рублев сказал, что не прочь бы чего-нибудь сжевать, а то его в милиции не покормили. Жена засмеялась и на скорую руку сварганила что-то из имевшихся в холодильнике продуктов.
На шум пришла соседка, увидела их, отрапортовала, что дети спали спокойно, и ушла к себе.
Борис, жуя бутерброд с ветчиной, наконец-то обратил внимание на деньги, выданные ему в качестве вознаграждения. Посчитал и понял, что этот нервный тип и вправду щедр. Или же это для него такие семечки, что и думать нечего.
Так или иначе, но пять тысяч долларов он отстегнул.
— Вот такой неплохой финал у вечера, — усмехнулся Рублев. — Можно детей куда-нибудь сводить и купить много чего…
Татьяна искоса посмотрела на деньги. Они стали как бы материальным отражением происшедшей неприятности.
Борис дожевал бутерброд и сказал:
— Все, пойдем спать. Хорошо, что завтра на работу не надо.
Жизнь все-таки подарила Борису пару дней отдыха, прежде чем взяться за него по новой. Ну, был еще один поход в милицию, но уже короткий, на подписание еще пары протоколов. А так — Комбат блаженствовал.
