Он взял домашний телефон и набрал номер давнего знакомого — Стаса Тихонова. Этот парень был одним из самых надежных поставщиков оружия для Бориса. Ну, правда, Рублев не так часто прибегал к его услугам. Зато во все разы стволы были исключительные — аккуратные, свеженькие, без дефектов и брака.
Стас, по идее, должен быть дома. Он птица ночная, днем спит.
Ага, дома. Сонный голос хозяина произносил в трубке непечатную лексику. Борис невольно рассмеялся. Как ни странно, именно по смеху его и узнал Тихонов.
— Привет! — сказал он. — Ты, я так понял, по делу? Ну, приезжай. Только в дверь звони подольше, а то я боюсь не проснуться.
Рублев немедленно сорвался в Медведково к Стасу.
Звонить и правда пришлось немало. Минут через пять дверь открыл хозяин. Он был, как обычно, толст, встрепан и заспан.
— Я сейчас, — пробормотал он, впустив Бориса, и уковылял в сторону ванной.
Что было очень удивительным в этом человеке, так это его способность мгновенно переходить из полуживого состояния в фазу кипучей деятельности. Из ванной он появился уже совсем другим — полностью одетым, свежим, благоухающим.
— Ну, здравствуй, Борис! Давно ты у меня не появлялся! Я прямо уже волноваться начал!
— Да брось ты, чего тебе волноваться? Мы же не родственники!
Сказал — и как ножом по сердцу полоснул. Вот, блин, язык без костей!
— Борис, я тебе открою страшную тайну. Нет, не волнуйся, я не буду признаваться в наличии общей родни. Дело в другом: ты один из немногих порядочных людей, пользующихся моими услугами. Большинство, как ты понимаешь, полноценная шваль.
Рублев усмехнулся в усы.
— А чего ты тогда занимаешься этим неблагодарным делом?
— Борис, посуди сам: в продовольственных магазинах тоже затаривается хавкой всякая шпана. Так что теперь, перестать торговать едой?
Рублев не выдержал этой убийственной логики — расхохотался.
Стас поглядывал на него с некоторой снисходительностью — дескать, и правда давно ты не заходил, отвык от моих шуточек!
Пока Рублев справлялся с собой, Тихонов успел обуться.
— Все, выходим, — улыбнулся он. — Ты будешь очень рад моему сегодняшнему ассортименту.
— Что, новый завоз? — прищурился Борис.
— Как в лучших домах Европы! Расстарались тимуровцы из черных, и сам кое-какие связи поднял. В общем, как подгадал под тебя!
— Так говоришь, словно бы мне надо армию оснастить.
— А откуда я могу знать, что тебе нужно? И потому заведомо радуюсь, что могу предложить много вариантов. Опять-таки, большой выбор подразумевает и то, что ты можешь схватить лишнего. Что, заметь, не преминет отразиться на состоянии моего кошелька.
Борис почувствовал невольное облегчение. Такой, знаете ли, безобидный вариант энергетического вампиризма — пить положительные эмоции от тех, у кого их с избытком.
У подъезда обнаружилась машина Стаса. И это была уже не та, которую помнил Борис по предыдущему визиту. Тогда был обшарпанный «форд-скорпио». Сейчас — «ниссан-патруль». Что характерно — ничуть не менее обшарпанный. Борис не сдержал любопытства:
— Слушай, Стас, а ты машины нарочно приводишь в непотребное состояние?
— Почему непотребное? Ее двигатель работает так, что часы фирмы Буре рыдают от унижения. Ах, ты имеешь в виду внешность? Господи, ну а как мне спрятать от бдительных соседских глаз то, что я сменил автомобиль на тот, который дороже в три раза? Причем заметь и учти — я работаю ночным сторожем в больнице. То есть должен был загнуться с голодухи еще несколько лет назад. Ну, если то, что я продолжаю жить, мне еще готовы простить, то вот машину — с трудом. И если этот джип будет новеньким и сверкающим, каким я его покупал, на меня настучат в налоговую. Просто из вредности — такие уж у меня увлекательные соседи.
Дорога до склада, где Стас хранил свои товары, заняла полтора часа, и в итоге они приехали в самый пригород, причем Комбат даже не знал, как он называется. Ну, то, что последний район города, который они проехали, — это Теплый Стан, он понял. А дальше плюнул и перестал следить.
Склад располагался в дачном домике. На первый взгляд сооружение было хлипким и держалось на соплях. Борис не торопился с выводами — машина уже показала ему, что Стас не тот человек, у которого очень много непредусмотренных вещей в жизни.
Так и есть. Под видом дощатого на участке стояло сооружение из бетонных плит. Ну, решетки на окнах наверняка тоже под ржавчиной были теми еще!
— Цени, Борис! Я обычно клиентов сюда не вожу, чтобы не вводить в искушение.
— Ага, а моего искушения ты, значит, не боишься?
— Не боюсь. Ты человек правильный. И не станешь лишать жизни и куска хлеба своего старого приятеля.
Рублев кивнул, признавая то, что кого-кого, а вот Тихонова он не тронет ни при каких обстоятельствах.
Стас поднял незаметную крышку в полу.
— Пошли, — сказал он, с ловкостью худенького гимнаста ныряя в люк.
Комбат последовал за ним по крутой высокой лестнице. Погреб впечатлял — при желании здесь можно было укрыться от ядерного взрыва. Комбат ступил на пол; судя по ощущениям, он тоже был цементным.
— Ничего себе катакомбы у тебя здесь! — восхищенно сказал Рублев.
