— За верного и умного! — отхлебнув шампанского, не успокаивается Полинка.
— Да-да! — обещаю и это.
— Богатого и… — Полина замолкает, закусывая оливкой.
— Знаменитого! — услужливо подсказываю я.
Полина смотрит на меня осоловелым взглядом и растерянно говорит:
— Не обязательно. Просто богатого!
— То есть, добрый, ласковый, верный, умный и просто богатый? — уточняю я, будто записываю за ней ее немногословную сбивчивую речь.
Полина хмурит брови и кивком соглашается.
— Найдешь! Встретишь! — пророчу я. — Обязательно!
— Где? — подозрительно щурится подруга, охотясь за последней оливкой, ускользающей от ее вилки.
— Да где угодно! — широко развожу руки. — В кафешке, в метро, в парке на пробежке.
— Я не бегаю! — напоминает Полинка, сдавшись, отложив вилку и взяв оливку руками.
— Значит, надо бегать! — убеждаю я, вспоминая, есть ли у меня в холодильнике еще что-нибудь, подходящее для закуски.
— Зачем? — тупит подруга.
— Такие типы заботятся о своем здоровье! — стучу кулаком по ее сморщенному в раздумьях лбу. — Значит, бегают по утрам или вечерам!
— Резонно! — соглашается Полина. — Ты, Любка, молодец! Не зря тебя даже Мымра Борисовна хвалила!
Милена Борисовна, наш школьный математик, получила прозвище Мымра за бескомпромиссный педагогический подход: она учила математике всех, а не только способных к ней, учила насильно, не жалея сил и времени. Вопреки расхожим представлениям о злобных бессемейных и бездетных учительницах, отыгрывающихся на невинных детях, у Милены Борисовны была вполне себе достойная семья: муж — большой начальник и двое детей. Но, по справедливому рассуждению школьного сообщества, она была Мымрой по складу характера и привычке отправлять на пересдачу каждого, получившего двойку. Получить двойку у Мымры было легко. Пересдать — практически невозможно. Я училась хорошо, двоек не получала и была в официальных любимцах у Милены Борисовны.
— Но этого мало! — настаивает Полина. — Есть способ вернее, чем пробежки!
— Любопытно — какой? — живо интересуюсь я.
Нет. Мне бы замуж тоже неплохо. Но я считаю, что не горит еще. Вот совсем не горит в девятнадцать-то лет! Я бы подождала до двадцати пяти или шести.
А Полинке нужно, и как можно быстрее, чтобы съехать от матери и отчима. Нет. Они ее не обижают. Отчим вообще хороший мужик, добрый. Мать Полинки замуж взял с тремя детьми, да еще тройняшки родились. Много их. И все девчонки! Просто женское общежитие, хоть и квартира четырехкомнатная. И живут скромно.
На мой свободолюбивый взгляд, замуж — не выход. Но Полина вбила себе в голову именно этот вариант.
— С завтрашнего дня пойдем с тобой на курсы! — шепотом сообщает мне подруга.
— Опять?! — шепотом же возмущаюсь я. — Надеюсь, хотя бы кройки и шитья? К тому припадочному психологу я не пойду больше.
— Это секрет! — обижается Полина. — Для избранных.
— Кем избранных? — с огорчением смотрю на четыре пустые бутылки. Погорячились мы сегодня.
— Ну… Не знаю… — Полина со вздохом заглядывает в пустой бокал. — Кем-то…
— Тебе нельзя столько пить! — радостно говорю я, хихикая. — Ты бредишь!
— Ничего я не брежу! — возмущается подруга, соглашаясь на предложенный мною плавленый сырок. — Сейчас покажу!
Откусив сырок, она встает и, пошатываясь, идет за своей сумкой.
— Вот! Читай! — Полина протягивает мне пестрый рекламный листок.
— Краткосрочные курсы для попаданок. Гарантия. Дорого, — читаю я крупные, нахально яркие красные буквы на черном фоне.
— Это так романтично! — театрально всплескивает руками Полина и приказывает. — Читай дальше!
— Что именно романтично? — смеясь над подругой, спрашиваю я. — То, что дают гарантию, или то, что дорого?
— Если предупреждают, что дорого, — это ведь очень честно? — доверчиво спрашивает Полина.
— Дороговизна меня не смущает, хотя… платить за явное мошенничество глупо! — доходчиво объясняю я. — Самое нелепое — это гарантия! Я правильно понимаю, что если я, пройдя дорогостоящие курсы для попаданок, никуда не попаду, то мне вернут мои деньги?
— Зря Мымра тебя хвалила! — фыркает Полина. — Гарантия дается не на то, что ты попадешь, а на то, что тебя к этому качественно подготовят.
— Поля! — взываю я к благоразумию, вернее, к остаткам разума пьяной подруги. — Ты серьезно?! Какие попаданки? Это художественный жанр! Литература, кино, комиксы…
— Комиксы? — возмущенно переспрашивает Полина. — Я была на пробном занятии! Они реально готовят к попаданию. Там такие преподаватели! Особенно один.
— А! — с огромным облегчением догадываюсь я. — Слава богу! Я уж думала, что ты ку-ку! Ну, если особенно один, тогда понятно!
— Завтра ты идешь со мной на первое занятие! — безапелляционно заявляет Полина, доедая сырок. — Там была суперская скидка на то, чтобы привести с собой друга!
— Я? — откровенно смеюсь я, смеюсь долго, до заикания. — Я не хочу никуда попадать! Кроме того, я в своем уме, в отличие от тебя. Это не просто выемка денег у населения, а облапошивание наивных дурочек, мечтающих о любви, если не здесь, то в каком-то ином, волшебно далеком мире.