От испуга он делает это настолько быстро, что подол его длинного красивого одеяния взлетает голубой птицей. Я сегодня тоже симпатично выгляжу. Отправляясь на тренинг, я вымыла голову, уложила волосы в хвост. На мне темно-зеленый брючный костюм, идущим моим зеленым глазам. Между прочим, самым красивым когда-то в школе и сейчас в университете. Немного жаль, что не подкрасила губы или хотя бы не тронула блеском… Но уже ничего не исправить!
— Ты приговорила меня? — задает странный вопрос Фиакр, пораженно глядя на меня. — Я просто так не сдамся!
— Не совсем понимаю, о чем ты, — приветливо отвечаю я. — Но в срыве твоей свадьбы виновата вовсе не я!
В следующую секунду так нравящийся мне Бернард в изумлении водящий глазами по всему вокруг, кроме меня, неожиданно выхватывает из широкого рукава кинжал с длинным клинком, бросает его в мою сторону. Ну, почти в мою.
Фиакр издает гортанный крик и выбрасывает вперед руку, перекрыв траекторию полета кинжала, который летит вовсе не в меня. Кинжал насквозь протыкает его растопыренную ладонь.
— Любка! Дрянь такая! — Полинины вопли будят меня на самом интересном месте.
Я не увидела, что же было дальше, после того, как Бернард ранил Фиакра.
— Что? — недовольно ворчу я, чувствуя легкую тошноту и головокружение, словно каталась на карусели и спрыгнула на ходу.
— Открой глаза, мерзавка! — в голосе подруги настоящая злость. — Антон Константинович! Это второй раз за неделю! Может, опять скорую вызвать?
— Опять?! — в ответе Антона досада и раздражение.
Ага! Пробила я его защиту! Потерял он образ святого пилигрима.
— Ей скорая капельницу делала! — сдает меня с потрохами единственная лучшая подруга, а ведь ее даже не пытали, не шантажировали жизнями сестер малолетних.
— Низкое давление. Еле-еле прощупываемый пульс. Упадок сил до обморока, — перечисляет Антон, видимо, стоящий надо мной.
Я на всякий случай не открываю глаза, наблюдаю за происходящим вокруг меня при помощи ушей.
— Да-да! — подобострастно поддакивает Полина. — Всё так и было!
— А я тебя от Мымры Борисовны столько раз прикрывала… — устало, но гордо напоминаю я.
— Люба! Посмотрите на меня, пожалуйста! — настойчиво просит Антон. — Откройте глаза!
Трусливо открываю правый глаз: Антон и Полина стоят надо мной. В глазах подруги искреннее беспокойство. В глазах инструктора инквизиторское подозрение. Открываю левый глаз. Теперь считываются и Полинкин страх, и Антонова досада.
— Надо поговорить, — непривычно жестко заявляет Антон.
— Наедине не буду! — выставляю первое условие.
— Хорошо, — быстро соглашается он. — Полина останется с нами.
— Вы не будете меня воспитывать! — готово и второе условие.
— Ни в коем случае! — подозрительно быстро отвечает тренер. — Всё? Это все ваши условия?
— Пока да! — важно отвечаю я, ничего больше не придумав.
— Тогда и у меня будет одно условие, — усмехается Антон и, увидев мой милостивый кивок, продолжает. — С моей стороны тоже будет еще один свидетель нашего разговора.
— Кто? — синхронно спрашиваем мы с Полиной.
— Я, — раздается за спинами Антона и Полины бархатный женский голос.
Они расступаются, и я вижу женщину… мечты. Не моей, конечно. Мужской. По моему скромному мнению, именно так должна выглядеть… Женщина. Так должна была выглядеть первая Женщина — Ева. Так должна будет выглядеть Женщина — посланница планеты Земля на Всегалактическом съезде (слете) женщин, чтоб всем остальным формам жизни было от чего сдохнуть. От зависти.
— Добрый день! — Женщина медленно подходит к нам, приветливо мне улыбаясь.
— Ой, здравствуйте! — получается сказать у Полинки, которая открывает рот от изумления и забывает закрыть от восхищения.
— Виноват! — вытягивается в струнку Антон, изменившись на глазах.
Перед нами не молодой приятный инструктор, тренер, лектор, а строгий взрослый мужчина, умеющий нести ответственность за свои слова и поступки.
— Виноват, — мягко соглашается Женщина, но это обманчивая мягкость, за которой чувствуется железная воля.
— Прошу дать мне шанс всё исправить! — бодро докладывает Антон.
— Исправить уже нельзя, — шепчет Женщина, поймав мой взгляд своим цепким взглядом больших васильково-синих (синих?) глаз. — И ты это прекрасно знаешь…
Клянусь, что они только что были свинцово-серыми, как оловянные солдатики моего младшего брата.
— Мы постараемся! Еще не всё потеряно! — в голосе Антона появляется нервная дрожь.
— Стараться будем уже вместе, — как-то равнодушно по отношению к переживаниям Антона говорит Женщина, наконец, обратив на нашего тренера взгляд (о господи!) ядовито-зеленых глаз.
Антон заметно бледнеет, стоически ожидая ее ответа. Очень надеюсь, что у меня не поехала кукушка. Но и реальностью это быть не может! Торгуюсь со своим сознанием и сговариваюсь на том, что это продолжение сна. Делаю попытку встать.