— Давление очень низкое! — сообщает грубый голос, пробуждающий меня ото сна. — Капельница с ангиотензинамидом. Медленно. Сначала не более двадцати!
— Двадцати чего? — задумываюсь я.
Ну, и любопытно, обо мне всё-таки речь.
— Ну что, милашка? — кто-то гладит меня по голове.
— Милашка? — неожиданно и приятно.
— Что ж ты, такая молодая, а такая квёлая? — допытывается грубый голос.
— Квёлая? — с трудом соображаю, что обозначает это слово. — То есть дохлая?
— Можно и так сказать! — смеется мой собеседник. — Дохлая и есть дохлая!
— Любка! — в наш диалог врывается голос Полины. — Дрянь ты такая! Чего пугаешь?
— Давно девушка от низкого давления и упадка сил мается? — спрашивают, видимо, у Полины.
— Кто? Любка? — нервно кричит моя единственная подруга. — Да на ней пахать можно! Она не болеет никогда! Просто никогда! Она зубы без анестезии лечить может! Она на лечении пульпита заснула один раз!
— Может, любовь несчастная? — предполагает обладатель грубого голоса. — Поэтому и упадок сил?
— Да нет у нее никого! — Полина паникует, и это отчетливо ощущается мною, несмотря на то, что я лежу с закрытыми глазами и никого не вижу. — Только я и родители с братом! У нее даже кумира нет! И замуж она не хочет!
Вот сейчас было обидно! Не то, чтобы не хочу… Просто не тороплюсь. Я школу два года назад закончила! Я ж не цыганская дочь, чтоб за любимым в ночь! Как там? По родству бродяжьей души?
— В общем, питание полноценное, прогулки, физическая нагрузка умеренная, но регулярная. И позитивное настроение! — слова эти произносит крупный мужчина в веселеньком синем халате, видимо, врач, внешне похожий на знаменитого Громозеку из старого советского мультфильма, инопланетянина, напоминающего осьминога и слона одновременно.
Потом он обращается ко мне:
— Вставай и беги, красавица!
— Куда бежать? — еле ворочая языком, спрашиваю я врача скорой помощи.
— В светлое будущее! — смеется он. — Отказ от госпитализации подписываем?
После того, как я согласно киваю и с трудом ставлю подпись, Громозека уходит из моей спальни, сказав, что передаст вызов участковому врачу и тот завтра меня навестит.
— Родителям твоим звонить? — обеспокоенно спрашивает сидящая на моей постели Полина.
— Что происходит? — вяло интересуюсь я. — Ты откуда взялась? Который час?
— Ты была в отключке. Я до тебя не дозвонилась, когда ты не приехала на занятия. Я поехала сюда, чтобы тебя прибить! У меня ключи есть. Помнишь? И уже два часа дня! — последовательно отвечает подруга на мои вопросы.
— Прибила? — усмехаюсь я, ощущая тошноту и далекую головную боль. — Чем?
— Не успела! — смеется Полина и испуганно рассказывает. — Ты лежала дохленькая, без признаков жизни. Я к твоим губам даже зеркало прикладывала, когда разбудить не смогла и пришлось скорую вызвать.
— Понятно… — ничего не понимаю я и вспоминаю. — Снотворное приняла. Две таблетки. Первый раз в жизни. Вот и переборщила.
— Снотворное — это психоактивное вещество, помогающее спать. Спать! — почти кричит Полина. — А не понижающее давление до критического и не выключающее пульс!
— Оно просрочено. Чуть-чуть, — сознаюсь я, раскаявшись и стыдясь. — Каких-то два месяца!
— Не знаю! — ругается Полина. — Я никогда не пила просроченные. Но не зря же эти сроки вообще устанавливают! Ты зачем их пила?
— Бессонница! — ворчу я, осторожно садясь на постели. — Выспаться хотела.
— Выспалась? Умственно отсталая! — хихикает подруга. — Сладкие были сны?
— Прикольные… — говорю я. — Про свадьбу.
— Тебе приснилась свадьба?! — пораженно охает Полина. — Ужас! Это очень плохой сон!
— Почему? — нервно сглатываю я. — Не похороны ведь!
— Твоя свадьба? — уточняет Полина с самой серьезной физиономией.