Мама. Папа. Шурка. Полинка. Моя первая большая кукла Тереза, переназванная Зиной, с огромными зелеными глазами, которую родители подарили мне, пятилетней, на новогоднем празднике, хотя она стоила «бешеных» денег, как осуждающе сказала моя воспитательница. Да что там! Даже Мымра Борисовна мне дороже, чем все эти обитатели чужого мира и оптом, и в розницу. Родные, наверное, с ума сходят, переживая, куда делась их дочь. Полиция, морг, объявления на подъездах и в интернете. Жуть!
Чувствую теплую волну, которая поднимается от кончиков пальцев ног через всё тело к голове. Волна постепенно нагревается, и каждый следующий ее толчок становится всё горячее и горячее.
— Терпи до тех пор, пока сможешь, — шепчет Аленка, стискивая мою руку маленькими нежными ладошками. — Как только станет невыносимо, скажешь!
Киваю. Лень отвечать. Теплые волны энергии согревают, напоминают о зимних вечерах в деревенском доме, используемом нами под дачу, о беленой печи, в которой мама варила самую вкусную на свете кашу, рассыпчатую, масляную, которую хотелось проглотить вместе с языком. Вспоминается старая банька: вижу себя, совсем маленькую, голенькую, играющую пеной в большом тазу, и маму, распаренную, покрасневшую, смеющуюся, поливающую меня теплой водой из деревянного ковшика. Вот она зачерпывает еще один, осторожно выливает на меня. Вода очень горячая, и я визжу и плачу от неожиданности, боли и испуга.
— Больно! — выкрикиваю я, и всё мгновенно кончается.
Нестерпимый жар сменяется спасительной прохладой, словно папа вынес меня на крыльцо бани, и морозный зимний день сладко приятен после парной.
— Вот! — довольный голос Аленки над моим ухом. — Теперь ты выдержишь напор Решающего и не выпустишь собственную энергию навстречу его силе. Ему придется убедиться, что ты не Sorcière. Главное, как только почувствуешь, что не можешь сдержать энергию, восстанови в памяти то событие, которое спасло тебя от жара сейчас.
— И всё? — не верю я. — Так просто?
— Так просто, потому что ты Sorcière, — недовольно говорит обратившийся обратно Франц. — Если опоздаешь, не сдержишь свой поток, Решающий тебя, как это у вас говорят, раскусит запросто. И всё! Колдунью он не упустит. Ты даже в дом Хранителя вернуться со свидания не сможешь! Это же событие тысячелетия! Со времен предыдущей Sorcière, Последней Колдуньи, прошло пятьсот лет. А поскольку отец нашего Императора упустил ее, то, верь мне, этот Решающий не упустит.
— Но их Величества знают, что я Sorcière, — напоминаю я растерянно. — Они не боятся моего исчезновения?
— Они не знают главного — того, что ты попаданка, — Франц стучит сухим кулачком по моему лбу. — Они уверены, что ты сирота, воспитанная замечательным опекуном, трагически погибшим от рук лазутчиков Тьмы. Случайно родившаяся в некой магической семье, сейчас выдаваемой за немагическую, Новая Колдунья. Пока они развлекаются, наблюдая за метаниями Решающего, думающего, что ты несчастная сиротинушка, мечтающая быть Обещанной и воспользоваться своим шансом.
— А что могут эти Sorcière? — настойчиво спрашиваю я. — Чем они так ценны? Только бешеной энергией, которую могут дать на брачном ложе Решающему? Это ж судьба аккумулятора!
— Красивое слово! — восклицает Франц. — Я бы взял такое имя в твоем мире!
— Не стоит! — останавливаю я его фантазию. — Это всё равно, что зваться конденсатором или карбюратором!
— Тоже красивые имена! — вздыхает Франц. — Длинные! Достойные! Благородные!
— Кондиционер, синтезатор, культиватор… — вываливаю я на бедного Франца новые для него слова. — Но называться так в моем мире не стоит.
— Жаль! — печально реагирует фамильяр. — Но ты повспоминай, подумай. Может, какое слово подойдет и для моего нового имени.
— Ладно, — киваю я и с опаской интересуюсь. — А за удачным вторым свиданием последует третье?
— Да. Но мы планируем сделать его неудачным! — напоминает мне Франц.
— Ты тут насчет женской логики упражнялся, сексист, а где же твоя, мужская? — дразню я фамильяра. — Что нам это даст? Ну, откажется он от меня после второго свидания. И что? Их Величества знают, что я Sorcière. Просто выдадут эту информацию Решающему! Тот поймет, что я жульничала. Упс!
— Мужская логика в том, что мы выигрываем время и не даем Решающему возможности узнать о Sorcière самому. Лишаем его возможности действовать спонтанно и неуправляемо, — снисходительно объясняет Франц. — Пока их Величества узнают о твоем подготовленном фиаско, пока придумают, что делать: продолжать развлекаться или выдавать правду Решающему — много времени пройдет!
— Сомневаюсь, — возражаю я. — И даже очень. То вы представляете Решающего как панацею, единственный шанс на спасение Империи от Тьмы. А то отказываете ему в интуиции, опыте и магии, наконец!