— Я могу об этом говорить, потому что я служил в Вооруженных силах и в Национальной гвардии. Мне легко давать оценку и сравнивать. Даже в 2007 году, когда внутренние войска шли на Киев, армия не была готова нам помочь техникой. Чтобы доставить в холодное время людей для несения службы, мне пришлось брать гражданский автобус.
— А был какой-то приказ Януковича в 2013 году о том, что в случае угрозы целостности и прочее задействовать армию внутри страны?
— Мне это странно слышать. Ввести военное положение? Не думаю. Чрезвычайный стан, да, он мог бы ввести. Но военное положение и чрезвычайное положение — это две разные вещи. И разные ответственности. Военная ответственность возлагается на военных, образно говоря. Чрезвычайная ситуация — на министра внутренних дел, на соответствующие силовые структуры, СБУ…
— У нас же не было введено ни то, ни другое.
— Не было.
— Никто не хотел ответственности?
— Нужно понимать, как вводить, что вводить. Не обязательно было вводить чрезвычайное положение, нужно было грамотно использовать имеющиеся средства. И Майдана бы не было, по большому счету, или он мог быть бескровным. А нарушений было много, и не только со стороны «Беркута». Я понимаю, что здесь нельзя рассматривать виновность только одной стороны. Виновные есть с обеих сторон. Нельзя в мирное время захватывать административные здания, воинские части, грабить склады. А это все было! И от этого никуда не денешься. Но на это никто не реагирует. А мы говорим только о деморализации…
— Я думаю, пройдет время — и все станет на свои места.
— Погибли сотни людей, а теперь уже десятки тысяч…
— Больше, чем в Афганистане…
— И за это нужно нести ответственность.
Полдня после захвата Чубаров звонил всем, кому мог — политикам в Киев, журналистам, военным. На рассвете подняли военнослужащих внутренних войск, поставив по периметру в оцепление вокруг вр крыма и Кабмина. Могилев ходил вокруг и рассказывал, что его не пустили на рабочее место. кстати говоря, слова «вежливые люди» была мемом его производства: именно так он ответил на вопрос, кто именно не пропустил его в Кабмин. никто толком не понимал, что происходит. в том числе и десяток бестолковых титушек от Аксенова, которые бегали с триколором неподалеку.
Вскоре прибыли несколько бригад российских телевизионщиков, с удивлением обнаружив, что снимать особенно нечего. Но к обеду из Севастополя начали подтягиваться автобусы, из которых строем выходили военные с желтыми опознавательными ленточками на рукавах. Этих двухметровых мальчиков с военной выправкой легко можно было отличить в толпе.
…Здесь, конечно, уместно дать слово тогдашнему главе Крыма Анатолию Могилеву. Бывший милицейский генерал, он сразу понял, что правительственные здания занял спецназ. Накануне, в последний день перед бегством Президента, Могилев и Янукович встречались в Киеве в президентском кабинете. В последний раз. Янукович всерьез опасался за свою жизнь, нервничал и говорил о необходимости бегства.
— Я в Киев приехал в четверг, а в субботу и в воскресенье был захват. Как раз, когда Янукович бежал из Киева.
— Каким он был в этот последний день?
— Он уже нервным был, сказал, что его жизни угрожает опасность. Это было часов в 11. Уже Парасюк к тому времени залез на сцену и заявил, что мы ничего не будем подписывать, никаких соглашений с Януковичем. Янукович поэтому сказал, что ему надо уезжать. Это была пятница.
— А вы по какому делу к нему приезжали? Что он вам сказал?
— Меня вызвали. С какой целью вызывали, я не знаю. При встрече он только сказал, что ситуация резко изменилась.
— Вы разговаривали минут 15–20?
— Еще меньше. Минуты три.
Сам факт того, что Президент допускает бегство, потряс преданного однопартийца:
Накануне захвата, 26-го утром, Могилев встретился с Андреем Сенченко. Тот говорил о Майдане, о необходимости перезагрузки власти и добровольного сложения полномочий. Могилев понимал: «Без понимания Клева командовать Крымом — это как вести автомобиль со связанными руками и ногами».
— 26-го «Беркут» уже бузил?
