— Что такое? Что значит блокировали? В Керчи, кстати говоря, были морпехи, которых никто так и не удосужился поставить на охрану этой переправы. Откуда все шло — «зеленые человечки», вражеская техника? Через Керченский пролив. Потом блокирование частей. Потом, опять-таки, были приказы — не было приказов? Что могли сделать вообще военные, когда были приказы от министра обороны сдать оружие в арсеналы? Это же не оружейки, куда прибежал по сигналу тревоги, схватил ружье и побежал. Это отдельные здания, которые охраняются отдельно. Мальчики из 36-й бригады на Перевальном стояли со спущенными затворами!
— От кого шли приказы о сдаче оружия?
— Такие приказы если и давались, то по телефону. В стране не было введено военное положение, более того, даже когда штабы блокировали — контрактников не перевели на казарменное положение. Они после работы домой уходили! В отличие от ЧФ. Все теперь говорят: «Да в уставе написано!» Все это правильно. Но 28 февраля РНБО приняла решение не вводить военное положение, не оказывать сопротивление. И чтобы рассуждать, почему оружие не применялось при штурмах, нужно было посмотреть на это все своими глазами. Ведь российские военные поначалу не штурмовали, они, в соответствии с заявлением господина Путина, стояли за спинами гражданских: женщины с детьми, священники, бывшие военнослужащие день и ночь находились под воротами воинской части. Обработка шла очень жесткая. Ребята рассказывали, как их встречали на улице ГРУшники и говорили: «Мы знаем, где учится твой сын, мы знаем, где работает твоя жена. Ты живешь там-то и там-то, даем столько-то времени на размышление — или ты переходишь на нашу сторону, сдаешь часть, или мы перережем всю твою семью». Особенно чеченцы, которые морпехов блокировали, — там были прямые угрозы жизни родных.
При этом командирам мешками несли деньги. Были и прямые предательства. Все происходило стремительно. Сегодня в прямом эфире мне человек говорит (тот же командир бригады в Перевальном), что он до последнего вздоха будет верен присяге, а через неделю поднимает российский флаг. Вакуум украинской власти, военного руководства, информации официальной, вакуум государственной позиции, жесткой по отношению к захвату Крыма с лихвой заполнялся оккупантом на разных уровнях разными людьми и огромными ресурсами. Хочешь должность — на, сомневаешься — уходи, а то зарежем. Очень многие ушли. Нужно делить людей в данном случае на три категории: остались верны присяге и вышли на материк, предали и присягнули России, и третья часть — ушли в отставку, остались жить в Крыму Так что эти сказки «100 % все предатели…» — это жалкое самооправдание политиков, которые оказались не готовы к такому вызову, и перекладывание ответственности на военных.
Владимир Замана в своих интервью говорит, что на основании разведданных еще до событий в Крыму военная разведка дала достаточно информации для решительных действий, на основании которых он принял решение направить спецподразделения военной разведки и спецназа в Крым. И они прибыли туда.
Вспоминает капитан Святослав Заяц, бывший в то время на полуострове на учениях: его разведрота оказалась там задолго до расстрела Майдана и появления на полуострове «зеленых человечков», которые вскоре превратились в солдат российский армии. Так как рота в то время как раз занималась интенсивной боевой подготовкой, они были лучшими кандидатами для выполнения задания такого рода. Быстро была создана сводная оперативная группа, куда вошли офицеры штаба подразделения обеспечения. В общей сложности в Крым уехали около ста человек. У ребят было восемь единиц бронированной техники и десять автомобилей. Из своей части они выехали вооруженными, с двойным боекомплектом, в полной экипировке, как положено. Днепропетровских десантников разместили на базе 36-й бригады береговой охраны в Перевальном. В части, которая их приняла на своей территории, жили автономно, не зависели от местных. Проводили занятия согласно плану учений, как делали это не раз. Но события стали развиваться самым неожиданным образом.
— Когда впервые к забору части подошли россияне и пулеметчик направил на нас ствол, я сказал старшему прапорщику Шпаку: «Прыгай в БМД и езжай на пулеметчика. Посмотрим, что он будет делать». Шпак задал только один вопрос: «А броня выдержит?» По технике же раньше никто не стрелял, мы не знали, способна ли она защитить. В общем, старший прапорщик ударяет по газам и летит на пулеметчика. Тот убежал. «Видите, они такие же люди, как и мы», — сказал я своим бойцам. И это позволило нам чувствовать себя гораздо увереннее. Мы показали, что у нас чуть стальнее… характер.
