— Ничего не трогать! — было приказано Марише, которая хотела обратить их внимание на то, что если бы она хотела поковыряться в трупе, то сделала бы это, не дожидаясь приезда милиции, но не стала.
Квартира удивительно оперативно заполнилась людьми с фотовспышками, прозрачными пакетиками и угольным порошком. Словом, все до крайности напоминало отечественные детективы и тем угнетало.
— Вам знаком пострадавший?
Мариша, у которой как раз сейчас начали снимать отпечатки пальцев, отлепилась от этого в высшей степени увлекательного занятия и посмотрела с недоумением на говорившего. Как-то до этого времени она не предполагала, что убитый может быть ей знаком. Ее друзьям полагалось находиться под постоянной и неусыпной опекой провидения, и, стало быть, что-то плохое с ними случиться просто не могло, а без ее, Маришиного, ведома и тем более. Поэтому она и отнеслась так хладнокровно к появлению трупа у нее в гостях. Им мог быть только незнакомый и наверняка страшно надоедливый тип, если довел кого-то до ручки. Хотя, конечно, оставался неясным вопрос, как же этот тип все-таки сюда проник, будучи человеком посторонним. Но неужели бы ее друзья не могли выбрать себе более подходящее место для того, чтобы сводить счеты с жизнью?
Вытерев перепачканные пальцы обо что-то очень кстати подвернувшееся под руки, кажется, это была ее выходная блузка, она подошла к кровати. Подушки с трупа уже забрали, и теперь ничто не мешало всласть поглазеть на покойного. Марише волей-неволей пришлось кинуть взгляд, и в тот же момент она оцепенела. Милостивые небеса, прямо перед ней разлегся ее любовник, которому полагалось сейчас быть за тридевять земель отсюда и совершать успешные банковские сделки!
«Вот она, великая сила инстинкта. Даже умирать приперся туда, где ему сладко было», — догадливо подумала Мариша, без сил опускаясь на ковер.
При этом ее лицо оказалось на уровне лица ее бывшего любовника, и она еще критически отметила, что он какой-то весь помятый, совсем, видно, не следил за собой в последнее время.
«Но о чем я думаю?» — спохватилась Мариша, и, словно прочтя ее последнюю мысль, предупредительный молодой лейтенант спросил у нее:
— Ну как? Узнаете?
— Так сразу и не скажешь, — туманно и задумчиво проронила Мариша, всем своим видом стараясь продемонстрировать искренние намерения помочь следствию, которых на деле не испытывала. — Но, определенно, я его где-то видела.
— А что же вы так побледнели? — допытывался молодой лейтенант, которому по долгу службы приходилось во всем сомневаться, а тут попалась такая благодатная почва для сомнений.
— С непривычки, — любезно пояснила Мариша, думая о том, почему она сразу не призналась, потом будет трудненько объяснить им, как это она сразу не узнала человека, с которым тесно общалась в среднем два раза в неделю в течение последнего года.
— Если вспомните, где встречались с убитым, сообщите.
После этого заявления он ей наговорил еще массу организационных вещей, велел не уезжать из; города, намекнул, что иногда чистосердечное признание смягчает вину и уж точно облегчает работу милиции. То есть всячески взывал к голосу ее разума, но все без толку. Мариша твердо встала на не праведный путь лжи и сходить с него не собиралась, хотя никакой выгоды в этом для себя не видела.
— Что вы делали с десяти вечера до трех утра?
«Ну, вот, — тоскливо подумала Мариша, — началось, какие они все-таки бестактные люди».
— Я бродила по нашему чудному городу. Белые ночи и разведенные мосты, и ..
На этом месте в описании Мариши возникла пауза, потому что в углу под потолком, прямо под головами суетящихся сотрудников, появилась точная копия мирно лежащего на диване тела и сердито погрозила Марише пальцем. Дескать, знаем, как ты, милочка, белые ночи встречаешь. Сами там проезжали и вас неоднократно видели.
«Померещилось», — с облегчением подумала Мариша, когда призрак растаял в неясном свете занимающегося дня.
— И что? — нетерпеливо переспросил ее молодой лейтенант.
— И… Послушайте, вы ничего необычного вон там не видите?
Молодой лейтенантик посмотрел, куда она показывала, потом перевел взгляд на нее, и Мариша поняла, что он очень невысокого мнения о ее психической пригодности в качестве свидетеля, и Мариша больше бы его устроила в роли жертвы.
— Вы бы больше не пили. Утро уже, а вы лыка не вяжете, — то ли посоветовал, то ли посочувствовал лейтенант.
— Я просто в шоке, — возмутилась Мариша. — Если вам не привыкать находить по возвращении домой у себя в постели трупы, то для меня это в диковинку пока еще. Но будьте уверены, что после еще двух-трех подобных случаев я буду сохранять такое же ледяное спокойствие, как и вы. А кстати, не хотите ли выпить рюмочку?
— А разве еще что-то осталось? — с плохо скрытой иронией, которой Мариша, впрочем, все равно не уловила, спросил молодой лейтенантик.
