В этот момент ожил телефон, стоявший на рабочем столе участкового. Стражи порядка одновременно посмотрели на него. Если это звонок сверху, то ничего хорошего он не предвещал. Царев немного порадовался тому, что к начальству ходит Конопаткин, но накажут-то все равно их обоих.
Игорь Николаевич аккуратно снял трубку и представился. Потом его лицо вытянулось и побледнело.
«Началось, – подумал Царев. – Интересно, на чем мы на этот раз погорели: посевы мака, торговля оружием или телесные повреждения?»
– Да, записываю координаты, – произнес Конопаткин чужим голосом, нервно отыскал на столе ручку и приготовился писать на обратной стороне какого-то циркуляра.
Затем он отбросил ручку и прямо с телефонной трубкой в руке кинулся к карте, висевшей на стене. Разъем провода выскочил из гнезда аппарата, но участковый некоторое время не замечал этого, изучая местность. Наконец он спохватился, увидел болтающийся шнур, метнулся обратно к аппарату, вставил разъем, при этом случайно нажал на рычаг, выругался и зло бросил трубку. Телефонный аппарат протестующе тренькнул.
– Что там? – спросил Царев, заинтригованный странным поведением начальника.
– Да ничего, – рявкнул участковый раздраженно. – Все прекрасно! Звонил убийца и сообщил место, где спрятал труп Игнатовой.
– Это шутка? – не поверил Царев.
– Нет! Тут целая комедия, – нервно закричал Конопаткин, стараясь сообразить, что делать дальше.
Похоже было, что мужчина, звонивший ему, намеренно менял голос. Но зачем убийце сообщать в правоохранительные органы о местоположении спрятанного трупа?! Нелепица какая-то. Может, шутка? Кто-то повеселился?.. Нет, не похоже. Незнакомец слишком точно описал детали произошедшего, сказал, что убийц было двое, на машине…
Телефон снова заработал. Милиционеры вздрогнули от неожиданности. Конопаткин торопливо схватил трубку, надеясь опять услышать убийцу, но оказалось, что звонили из Голоштанного. Один бдительный пенсионер-орденоносец сообщил, что по селу раскатывают бандиты на джипе и всем угрожают.
– Сейчас освобожусь и подъеду, – сухо произнес участковый и положил трубку.
Он ожидал долгих расспросов, подозрений, угроз, но участковый просто повесил трубку. Послышались гудки. Да, местная милиция его удивляла все больше и больше. Иван отключил сотовый, заменил сим-карту и вышел на кухню, где негромко переговаривались родители.
– Нет, Саша, по-моему, Валентина очень положительная, аккуратная и честная, – бросила мать в ответ на какую-то фразу отца.
– Уж не жену ли мне выбираете? – пошутил Иван, плюхнулся на лавку за стол, подтянул к себе кружку холодной простокваши и выпил одним махом.
– Кстати, из вас получилась бы отличная пара, – покачала головой мать.
– Вы о ком? – выдохнул Иван с недоумением.
– Ну, Валька Игнатова, ты еще за ней в старших классах ухлестывал. – Отец толкнул его в плечо. – Чего, совсем склерозником стал?
– А, ну да. – Иван вздохнул. – Было дело. А она что, все еще тут живет?
– Да, Валентина у нас почтальоном работает, – ответила мать с улыбкой. – Всегда приветливая, вежливая. Интересовалась как-то, как ты устроился. Вот приедет, и вы с ней сами поговорите. Она должна была еще вчера пенсию привезти, но что-то запаздывает.
От неприятных мыслей у Ивана засосало под ложечкой.
– А на чем она ездит? – спросил он родителей.
– На велосипеде, – ответил отец и поглядел на сына.
– Вчера должна была пенсию привезти, – повторил Иван задумчиво.
Откинувшись на лавке, он посмотрел в окно, погруженный в нахлынувшие мысли. Иван помнил школу и свою первую любовь. Да, они встречались в старших классах, но ничего серьезного из этого не получилось. Он ушел в армию, а Валентина осталась здесь. Некоторое время они переписывались, а потом его стали бросать по различным горячим точкам, и общение оборвалось.
Хотя нет, он получил от нее последнее письмо. Валентина сообщила, что встретила другого. Иван тогда разорвал листок бумаги и подумал – скатертью дорога.
Теперь она была мертва. Ее убили какие-то два ушлепка-рецидивиста, скорее всего, из-за этой самой пенсии. Неплохо бы найти их да поквитаться. Таким не стоит жить на этом свете. За каждым, наверное, тянется шлейф из трупов.
Родители переглянулись.
– Ты чего вдруг скис? – поинтересовалась мать.
– Да так, подумалось, – уклонился он от ответа. – Видел свою бывшую учительницу Марию Петровну. Поздоровался, но она меня даже не узнала.
– Ну а что ты хочешь? Ей лет-то сколько?.. – вздохнула мать, сметая со стола крошки большим вафельным полотенцем. – Она совсем из ума выжила. Надо бы в больницу, но никто не хочет этим заниматься. Мы уже и в администрацию района звонили, и в собес. Сами помогаем, кто чем может. Родные дети о ней совсем забыли. Дочь за богатого в городе вышла, уж могла бы помочь, только мы даже ее адреса не знаем.
– Ясно, – кивнул Иван.
Все это навевало на него уныние.
– Иди-ка истопи баню, чтобы не думалось, – бросил ему отец.
