— Вот я и говорю, что ты. — Каретников приставил к голове врага пистолет, перекрестился.
Зубарь затих, подготавливая себя к переходу в мир иной.
— А последнее слово? — Слава дернул за краешек ленты, которая заклеивала рот Зубаря.
— Я не похищал твою Ладу! — прохрипел пленник.
— И Семена ты не знаешь?
— Семена знаю. Веник его кличка. Семен Винников. Жену зовут Тамара. Когда Семен твою Ладу сфотографировал?
— Да уже больше месяца.
— А конкретно?
— Четырнадцатого июня.
— А мне он задачу поставил где-то в районе двадцать пятого. Пробил Гулина, натравил меня. Я только с ним решил. Он меня знает, не сомневается, что замочить могу. А на Лазарева я не наезжал. Это без меня. Долги у Гулина Веник выкупал. И Ладу он похитил. В свой бордель ее закинул.
— Значит, и с Лазаревым он кашу заварил?
— Он. Это без вариантов.
— И Ладу похитил?
— Ты что-то про вокзал говорил. Может, Семен тогда на Ладу и запал? Потом узнал, кто у нее отец. Тот мебель двигает. У Семена по этой части тоже дела есть. А тут еще Гулин — удобная мишень. Веник с ним решил, наехал на Лазарева и Ладу похитил. Сначала хотел поиграть с ней, а потом отца на шантаж взять. Тому ведь все равно, порченая дочь или нет. Лишь бы живая.
— Мне тоже все равно, живой этот Веник или нет, — наливаясь злобой, угрюмо проговорил Слава. — Хотя нет, не так. Он должен умереть.
— Сам ты его не возьмешь.
— Как его найти?
— Отпустишь, скажу.
— Не хочешь умирать?
— А кто хочет? Ты же понял, что мои пацаны за тобой охотятся. Только я смогу их остановить. А если ты меня убьешь, жизни тебе не будет.
— Хорошо, я не стану тебя убивать.
— Тогда развяжи.
Слава кивнул, срезал с Зубаря путы, отошел в сторонку и глядел, как тот поднимается.
— Блин, все болит!
— Могу прописать обезболивающее. — Слава провел пальцами по кожуху ствола.
— Мы же договорились.
— Как найти Семена?
— Спортклуб «Премиум». Он там часто бывает, как минимум через день.
— Не врешь?
— Я же сказал, как Ладу найти.
— Ее там на иглу подсадили.
— Я не при делах.
— Сестру мою пытались!.. — Слава нарочно накручивал себя.
Нельзя было отпускать Зубаря, и он прекрасно это понимал. Но одно дело убить бандита с ходу, в боевом угаре, и совсем другое — расстрелять его сейчас. Слава же не палач.
— Только я могу остановить моих людей.
— Нет, ты должен умереть.
— Но мы же договорились! — возмущенно вскинулся Зубарь.
— Договорились. Я не буду тебя убивать. Ты застрелишься сам. — Каретников достал из-за пояса «ТТ», протянул его Зубарю. — Только без глупостей.
Бандит взял пистолет, передернул затвор и заметил, как вылетел патрон. Значит, оружие было заряжено.
— А почему я должен стреляться?
— Потому что ты плохой человек. Тебе не место на этой земле.
— Не тебе меня судить.
— Ты себе сейчас сам судья.
Зубарь нажал на спуск, и пуля ударила в землю.
Но Слава даже глазом не моргнул.
— Все по-настоящему, — сказал он.
— Ну да. — Зубарь завороженно смотрел на пистолет.
Затворная рама после выстрела не замерла в крайнем заднем положении. Значит, патрон в стволе. Можно стрелять на поражение. В Славу. Тут всего-то и нужно повернуть ствол в его сторону и нажать на спуск. А стрелять он, конечно же, умел.
— Я не тороплюсь. — Каретников сел на корягу, уменьшив площадь поражения. — Можешь покаяться, даже вынести себе приговор.
— Да уж, каяться мне есть в чем, — сказал Зубарь.
— Много людей убил?
— Очень много.
— И Гулин это знает, да?
— Я его компаньона прикончил. Прямо у него на глазах.
— Жестоко.
— Думаешь, я виноват? Нет, это все Гулин. Он заказал, я исполнил.
— Он заказал своего компаньона?
— Обычная практика. Кто не успел, тот опоздал. Гулин жив, а Мурашов мертв.
— Да, главное успеть.
— И не опоздать.
Зубарь отскочил назад, развернулся лицом к Славе, направил на него ствол пистолета. Но не успел. И опоздал.
Каретников оказался быстрей. Бандитская пуля обошла его стороной. Зато сам он попал точно в лоб. Кто скажет, что это нечестно?
У проходной стоял милицейский «уазик». Дверцы открыты, за рулем водитель, еще один сотрудник патрульно-постовой службы развалился на заднем сиденье. Слава пожал плечами, глядя на машину. Наверное, Лазарев подсуетился, усилил охрану фабрики. Или его конкуренты что-то готовят.
В приемной у Лазарева находился охранник в униформе. Парень лет двадцати, кучерявый, с открытым лицом, широкоплечий, но еще салага. Тело вроде бы крепкое, а в глазах мякоть и полное отсутствие желания умирать за своего босса. Да по-другому и быть не должно. Это у бандитов кланы с жесткой круговой порукой и системой ответственности друг перед другом.
Лазарев стоял у окна в кабинете, увидел Славу, вроде и потянулся к нему, но сделал только шаг навстречу. Он очень надеялся на него, но порыв свой сдержал. Это же не абы кто, а владелец фабрики. Каретников для него ноль без палочки. И не зять, и не компаньон.
— Как там Лада? — первым делом спросил Слава.
— Вроде бы спала, когда я уезжал. Юля снотворного ей дала, она забылась.
— Что за снотворное? — осведомился парень и нахмурился.
— Феназепам, кажется.
— Тушим пожар бензином?
— Почему бензином?
— Потому что колеса. Нельзя ей ничего такого.
