— О, вы увидите, господин Панафье, я искуплю сегодняшнее происшествие. Я человек невзыскательный, но мне нужно жить на какие-то средства — плохо или хорошо, все равно, было бы только, что поесть каждый день, и чтобы рядом были люди, на которых можно рассчитывать.
— Хорошо. До завтра. Встретимся в «Кошке».
— До завтра, господин Панафье!
— А главное, не говори никому ни слова!
— О, на это вы можете рассчитывать.
Говоря это, геркулес продолжал в смущении стоять перед Панафье.
— Что тебе надо? — спросил последний.
— Неужели вам трудно пожать мне руку?
Панафье засмеялся и протянул руку гиганту, который пожал ее и пошел с веселым видом, сказав на прощание:
— До завтра!
Оставшись один, Панафье вынул из кармана пригоршню луидоров и, пересыпая их с руки на руку, воскликнул:
— О, как это хорошо — золото! Как она будет счастлива! Скорее домой!
И в то же мгновение, словно охваченный внезапной лихорадкой, он опустил золото в карман и побежал.
Так он прошел весь квартал Отель-де-Виль, поднялся на улицу Тампль и, наконец, пришел на улицу Пуату.
Тут он постучался в дом номер 12.
Когда дверь открыли, он, не переводя дух, взбежал на шестой этаж и постучался в дверь, находившуюся в глубине узкого коридора.
— Кто там? — спросил женский голос.
— Луиза, это Поль! — отвечал Панафье.
— Сейчас! — отвечал тот же голос, и почти в ту же минуту дверь открыла молодая девушка лет семнадцати или восемнадцати, которая сердито сказала ему:
— Ты мог бы вернуться и раньше. Ведь я знаю, что тебя не работа задерживает.
Панафье ничего не отвечал.
Он молча взял Луизу за руку, и закрыв дверь, вывел девушку на середину комнаты.
— Что ты делаешь? — спросила она. — Ты опять собираешься делать глупости. Но я сегодня не расположена смеяться. Вместо того, чтобы проводить вечера в кабаках, ты мог бы прийти за мной в магазин и вернуться со мной вместе домой. Оставь меня в покое!
И так как молодая девушка хотела снова лечь в постель, то Панафье опять удержал ее со словами:
— Видела ли ты золото, «Лизетта? Посмотри!
И Панафье вынул свои двадцать пять луидоров.
Несколько минут Луиза в восхищении стояла перед маленькой кучкой золота.
— И все это твое? Твое?
— Да, мое, Луиза, то есть — наше!
— Что же мы будем с ним делать?
— Сначала поужинаем, а за ужином поговорим.
— Отлично! — весело вскрикнула молодая девушка.
Забыв, что Панафье возвратился слишком поздно и не зашел за ней в магазин, она бросилась ему на шею и поцеловала в губы, говоря:
— О, как я люблю тебя, Панафье!
Панафье был богат и имел право делать что угодно. Он спустился с лестницы, разбудил привратника и сказал:
— Вставайте, Левассер!
— В такой час! Что случилось?
— Я голоден, — сказал Панафье самым естественным тоном.
— Вы голодны? — повторил цербер, приподнимая свой колпак и глядя на жильца, чтобы убедиться, не сошел ли он с ума. — Какого черта вы хотите от меня?
Панафье показал привратнику два луидора, говоря:
— Я хочу ужинать, Левассер. Вот что я хочу. Я знаю, что вас уважают в квартале. Поэтому вы пойдете и принесете нам ужин. Мадам Леваееер, без сомнения, нам поможет, и мы по-братски поделимся с вами.
Мадам Левассер сразу же приподняла с постели свое личико.
Внешне Левассер был накрасив, а его супруга — очень хорошенькая. Левассеру было пятьдесят семь лет, а его жене — тридцать пять, но она клялась, что ей двадцать девять и что ее муж был для нее отцом. Впрочем, она и называла его папашей.
Услышав, что Панафье говорит: „Мадам Левассер, конечно, нам поможет, и мы поделимся“, Нисетта — так звали мадам Левассер — отвечала, улыбаясь:
— Я готова помочь вам, господин Поль!
Сказав это, она встала, а Левассер, взяв луидор, отправился за покупками.
— Вашей жене было страшно, — сказал Панафье, когда привратник вернулся, — и поэтому я оставался с ней. А сейчас поторопитесь! Я же пойду вперед и в ожидании вас накрою на стол.
Сказав это, он поднялся наверх, в то время как Левассер, зажигая огонь, говорил своей жене:
— Какое несчастье, что этот господин Поль такой бедный. Какой он славный малый, и как он нас любит…
— Ну, — отвечала мадам Левассер, — ты всегда такой! Стоит кому-нибудь тебя пригласить — и этот человек становится совершенством. Что касается меня, то я не люблю этого Поля.
— Потому что о нем ходили разные слухи?
— Да, поэтому. Он так легко может скомпрометировать женщину.
— Но ты, кажется, хорошо знаешь, что я презираю сплетни.
— Не все похожи на тебя.
Говоря это, Нисетта отправилась наверх к Панафье, предоставив мужу заняться стряпней.
Мы не имеем ни малейшего желания заставлять читателя присутствовать на этом ужине и позднее расскажем о таинственных отношениях Луизы и Нисетты. Сами же отправимся ожидать Панафье у братьев Лебрен.
Утром, около девяти часов, братья Лебрен беседовали в ожидании Панафье, в то время как в столовой служанка накрывала стол на три персоны. Шарль, младший из братьев, спрашивал у Винсента:
— Итак, ты думаешь, что этот человек проведет нас во все трущобы и игорные дома Парижа?
— Да, это моя цель.
— Но я не понимаю, для чего это нужно.
