Нисетта была храбра, и Панафье струсил, заметив, что Луиза резко подняла голову, услышав, как Нисетта говорит Полю "ты".
Он взглянул на мадам Левассер и замолчал.
Последняя, почувствовав, что одержала верх, сразу же поправилась.
— Извините, но гнев заставил говорить меня слишком фамильярно.
Луиза поглядела на свою подругу, но улыбка Нисетты прогнала все сомнения, пробудившиеся у нее.
Дав понять, на что она способна, Нисетта продолжала:
— Вот в двух словах суть дела, мсье Поль. Один раз вы заговорили с нами об аббате Пуляре.
— Что такое? — с удивлением вскрикнул Панафье. — При чем здесь это?
— Вы сказали, что он умер и, казалось, хотели разузнать о нем. Мы сказали вам, что он жив.
— Ну и что же?
— Так как я его знаю, то мне захотелось убедиться — не ошибаюсь ли я. Я ему написала и назначила здесь свидание. Только попросила Луизу сопровождать меня.
Панафье пожал плечами.
— Послушайте, Нисетта, — заметил он, — за кого вы меня принимаете? Вы, наверное, с ума сошли, если надеетесь заставить меня поверить подобным басням.
— Клянусь вам, я говорю правду.
Панафье не верил ни единому слову из того, что рассказывала мадам Левассер, но тем не менее он не желал с ней спорить, решив переговорить с Луизой наедине.
— Итак, вы мне говорите, что взяли с собой Луизу, — сказал он, — а Луиза, вероятно, взяла еще кого-то в свою очередь, потому что я вижу четыре прибора.
— Нет. Аббат всегда приказывает накрыть на четыре прибора, говоря, что ждет приятеля, но этот приятель никогда не является.
— Понятно! Но я сейчас спрашивал о мужчине, который был здесь, и мне никто не сказал, что это был аббат.
— Неужели, же вы думаете, что он постоянно носит сутану. Наоборот, очень редко. Впрочем, здесь его мало знают, вернее, его знает одна Баландье.
— И когда я пришел сюда, он ушел…
Так как Панафье оставил внизу двух сторожей, то он был спокоен: Ладеш должен был отправиться за аббатом и завтра сообщить его адрес.
— Луиза, — сказал он, — доставь мне удовольствие — надень шляпу и идем. Мы объяснимся дома.
— Послушайте, господин Поль, — вмешалась опять Нисетта, — если вы будете опять ругать Луизу, то это не очень хорошо с вашей стороны. Я сказала вам правду.
— Дорогая мадам Левассер, вы можете делать все, что вам угодно. Вы имеете на это полное право, и это касается только вашего мужа. Луиза — другое дело! Я живу с ней, потому что люблю ее, и вы уж позвольте мне поступать так, как мне угодно.
— Если вы ее любите — конечно! И вы ее ревнуете?
— Да, я имею эту слабость.
— О, если бы я захотела, то доказала бы ей, что она имеет право делать все, что хочет.
Панафье пожал плечами, говоря:
— Во всяком случае, знал бы бедный Левассер, что я вас здесь встретил! Вы понимаете, что может сделать одно слово?
Нисетта прикусила губу.
Луиза была уже готова. Панафье позвал служанку, заплатил по счету и, проходя вместе с Луизой мимо удивленной Баландье, сказал ей:
— Если вы когда-нибудь примете у себя эту даму, то клянусь вам, мадам, что пришлю к вам полицейского комиссара и подробно расскажу ему о том, что происходит в вашем заведении.
И вышел под руку с Луизой.
На улице Панафье посмотрел, стоят ли его сторожа и, не увидев их, спокойно ушел.
Когда они входили в двери своего дома, Нисетта тихо сказала Панафье:
— Я хочу с тобой поговорить!
— Завтра! — ответил он так же тихо.
Несколько минут спустя Луиза и Панафье были в своей комнате и последний сказал:
— Теперь, когда мы остались вдвоем, можно поговорить. Надеюсь, ты не думаешь, что я удовлетворен тем, что рассказала Левассер. Слушай, Луиза, будь откровенна, скажи мне всю правду или же эта ночь будет последней, которую мы проведем вместе.
Луиза поняла, что надо идти в наступление. Она вытерла слезы и сказала Панафье:
— Я не сделала ничего дурного. Это ты своим поведением заставляешь меня делать то, чего я не хочу делать.
— Что ты говоришь?! Моим поведением?
— Ты не ночуешь дома, мы не имеем средств к существованию, а ты не ищешь никакой работы.
— Кто тебе это сказал? Чего тебе не хватает?
— О, еще недавно мы были так бедны!
— Да, но за эти несколько дней я нашел работу.
— Тем более нет причин проводить время за развлечениями.
— Но ты с ума сошла!
— Нет, я не сошла с ума. Вот уже два раза в течение двух недель ты не ночуешь дома.
— Моя милая, ты начинаешь меня упрекать в том, в чем я хотел упрекнуть тебя. Это ловкая тактика, но ты меня не обманешь. Я не ночевал дома не потому, что веселился, а потому, что этого требовала та работа, которую я нашел.
— Что это за работа?
— Я не могу тебе сказать.
— О, конечно!
— Будь довольна тем, что она дает доход. А теперь скажи мне — как и почему ты попала к Баландье?
— Я не то, что ты! Я была там в первый раз.
— Ты хочешь повторить историю, придуманную мадам Левассер?
