Дождь падал на землю большими каплями и разбивался об асфальт, о наши лица. Я лежал на её руках с пробитой грудью, из которой вываливалась сгустками моя тёмная кровь. Она пыталась зажать рану, но время уходило сквозь её пальцы, оставляя красивые узоры на ладонях. Моя жизнь уходила вместе с потоками алой росы, вместе с лунным светом, освещающим нас. Она прижимала меня к себе и от невозможности мне помочь раскачивалась в стороны. Я засунул руку в карман и нащупал бумажку, это была её фотография, я всегда держал её при себе. В моменты, когда нужно было рвать жилы, выложиться из последних сил, я смотрел на неё и с тройным рвением стремился к намеченном цели, а в последнее время единственной целью было для меня выжить, чтобы увидеть её ещё раз, чтобы обнять её, прижать к себе и не сметь даже поцеловать. Она – ангел, я – жестокий, мерзкий зверь. Я всё отдал бы за один день, который мог бы провести с ней. Знаешь, что такое жить, как тень? Всегда быть где-то позади, помогать, но не иметь права на долгое пребывания вместе, потому что долго со мной – это опасность для неё. Я достал фотографию и протянул руку к ней. Она взяла снимок на котором была моя свежая, ещё живая кровь, протёрла и увидела себя.
– Я до сих пор чувствую через этот кадр мягкость твоего пальто, искренность твоей улыбки, тепло твоего сердца и холод той осени как холод, который испытываю сейчас.
– Тебя не было тогда, когда её сделали. Откуда она у тебя?
– Все последние годы я жил тобой. Ты стала неотъемлемой частью моего существования. Ты – моя жизнь.
– Что ты говоришь, ты меня совсем не знаешь. Мы виделись за то время, что знакомы, очень мало и желание быть со мной – это просто из-за того, что ты не знаешь меня хорошо, ты никак не знаешь меня. Ты придумал всё в своей голове и поверил в это.
– Для меня ты – свет на конечной станции метрополитена, где я оставил всё искусственное и обрёл себя. Я не могу без тебя. Моя жизнь не имеет смысла.
Мы молчали. Уже не имела смысла кровь, что была везде, слёзы, что вышли из меня, но были они не от боли, будь то боль физическая или душевная, это были слёзы счастья. Я мало проливал их, потому что нельзя было. На улицах нужно быть сильным и уверенным в себе, тогда и другие пойдут за тобой. Лишь перед ней я мог быть самим собой, без маски.
– Всё ведь хорошо? – Спросил я с искренней уверенностью в положительном ответе. Это было для меня важно. Это было важнее, чем всё, что я сделал за последние годы.
– Да, то есть… нет, – она резко соскочила с одного ответа на другой. Её мысли танцевали в голове и не давали принять решение. Она хотела верить в хороший исход, но, ужаленная единожды жизнью, не могла поверить, что это возможно. Противоречия были внутри неё. Уж лучше быть одной, чем отравлять жизнь мне – вот о чём она думала в тот момент. И не могла подумать о том, что она никоим образом не сможет отравить мне жизнь, потому что у меня нет жизни и никогда не было. Я поменял свою ненастоящую жизнь, на ещё более безумное существование – жизнь в постоянной погоне и, что самое смешное, не испытывая при этом никакого страха, потому что время страха давно кануло в неизвестность и наступило время холодного расчёта и спокойного издевательства над моими гончими.
***
Рассказав, Вепрь молча встал и пошёл спать. Я понимал, что не нужно его трогать. Он открыл для нас ещё одну грань себя, ещё одну страницу своей жизни, и она была очень личная. Настолько личная, что ему тяжело говорить о ней, но ему нужно было скинуть этот груз недосказанности и, к сожалению, раскрыть мне глаза на тяжкое бремя отступничества. Он подставил свою любовь, но спас её ценой нескольких жизней… а я подставил свою, не знаю даже, хорошую, приятную мне, симпатичную спутницу и не успел понять, что она уже на крючке, с которого её не сорвать…
Я забился в свой угол и собирался лечь спать, но мысли мне не давали покоя. Что я сегодня почувствовал? Почему при осознании того, что, как я думал, посторонний для меня человек, в опасности, меня разнесло, словно важнее и быть ничего не может. Я думал на тему, которая резала меня изнутри…
Что такое любовь?
Любовь… Меня всё время мучил вопрос, что это?
Может, это сказка, которую мы сами себе придумали и, как-то уж яро, в неё поверили. Изнуряем себя попытками понять то, что наше подсознание хочет донести до нашего застывшего, запрограммированного на холодный расчёт мозга. Возможные боли в сердце, бессонница, нежелание принимать пищу, грустное, депрессивное настроение и взрыв… Может, всё это – игра, самообман, безумная шутка? Мы заставляем себя верить в то, что влюблены, спорим сами с собой, приводим неоспоримые аргументы и, в дальнейшем, соглашаемся – сдаёмся. Пред идеалом великого чувства падаем на колени и предаём себя…
Эрих Мария Ремарк писал такие слова: «Удивительно, как легко отказываешься от того, с чем вчера, думалось, невозможно расстаться». Отойдя и не вникая в контекст произведения, примените эту фразу к нашему восприятию понятия любви в отношениях между мужчиной и женщиной двадцать первого века.
