– Что случилось? – Я недоумевал, почему Вепрь изменился в лице. Может, это всё ещё шок.
– Я позволил себе погибнуть, – пусто пробубнил он.
– Я не понимаю.
– Я подумал об Ане и даже не заметил движение его пальца, – после этого Вепрь медленно пошёл к своему столику. По пути он разжал пальцы и на пол плавно упала зажатая в его руке открытка. – Панк, сегодня ночью…
***
Наступил вечер, мы с Вепрем в спешке торопились нанести визит старому знакомому. Пистолеты, ножи, только лёгкая одежда, чтобы не жарко было, да и не мешала двигаться.
– Можно я с вами? – Крутился вокруг нас Котёнок.
– Нет, брат, сегодня ты здесь, – сказал строго Вепрь.
– Но почему? – Жалобно пищал мелкий.
– Вепрь, – произнёс я.
– Что? –Повернулся он ко мне.
– Говоришь, они не знают о мальце? – Я улыбнулся.
Вепрь остановился и посмотрел на мою довольную морду.
– Выкладывай, – улыбнулся он в ответ и стал нервно накусывать нижнюю губу.
– Нам не нужно тратить время, чтобы идти за ней, – начал говорить я.
– Точно! – Загорелся Вепрь, – они не следят за мелким. Ты гений, Панк! – Он схватил меня за плечи и весь напрягся.
– Котёнок, спасай! Срочно нужна твоя помощь, – обратился он к мелкому. Тот довольный подлетел к нам и в ожидании задёргался.
– Передумали? – Улыбнулся он.
– Нет! Но ты должен сходить сюда, – Вепрь взял листок и начал быстро небрежно писать в него адреса. – Найти одного человека, эта женщина. Сейчас, погоди, – Вепрь кинулся рыскать по ящикам стола, вытряхивая все поочередно. Руками раскопал бумажки, взял фотографию, на ней кроме изображения была засохшая кровь и передал мелкому, – это она. Та девушка. Скажи, что тебя послал Ренольд и приведи её сюда! Понял?
– Да, а когда выдвигаться? – Котёнок ожидал явно не того, он очень удивился и растерялся.
– Сейчас. В темпе, чем быстрее, тем лучше, – сказал Вепрь.
Котёнок схватил свою куртку и быстро убежал.
– Чудовище неразумное, – пробубнил я.
– Сам ты чудовище, – улыбнулся Вепрь. – Это наше чудо!
Мы продолжили собираться, надевали куртки, перевязывали шнурки. Собравшись, мы присели.
– Страшно? – Обратился ко мне Вепрь.
– Немного, – ответил я.
– Это нормально, – улыбнулся он.
– Мечи точно не нужно брать? – Спросил я. Вепрь посмотрел на меня.
– А, знаешь, всё таки давай возьмём.
Мы готовы. Это последние секунды спокойствия. Как только мы выйдем за порог, направимся по указанному адресу. Что ж… Поехали.
***
Мы двигались по потерянным улицам этого большого города, по переулкам, опасаясь главных дорог. Мы не хотели давать ни единого шанса нашей жертве, чтобы никаким нелепым образом он не узнал, что мы уже в пути. Что мы идём покончить с этим чудовищным мифом в многовековой истории инквизиторства.
Светло на улице, в воздухе чувствуется запах приближающегося лета.
– Ещё одна смерть. Последняя… И всё будет кончено, – сказал мне Вепрь.
Но для меня всё уже было завершено. Сейчас я шёл рядом с ним только чтобы помочь и ради того, чтобы свершилась справедливость. Эта проклятая война должна закончиться… Именно сегодня. Я ощущал лёгкость, будто стоял на берегу моря, песок немного обжигает ступни, бескрайние воды, шум прибоя и песни птиц. К сожалению, эта война принесла своё море. Толщи слёз и крови, предательства, страх, гнев, ненависть, тоска, иллюзия, тьма, пустота… Всё-таки мы люди… Обычные, лживые, злые…
Я пытался не думать о Марке, уговаривал себя, что иного выхода не было, и часто закрывал глаза. В моей тьме, на внутреннем экране век, представал его огненный труп, грустные глаза, его слёзы, и множество шрамов, покрывавших тело. Когда мой нож полоснул ему по бочине, а другой пробил горло, Марк не издал ни звука. Такие мысли, что в той зверской кровавой коробке он уже давно умер. Жаль, но мы никогда не выпьем с ним вместе, не поговорим, как старые друзья… Как и с Дашей, с Седым, с Иржи… Я тоскую и о том, что больше не увижу страх в глазах Слеша… Все эти люди… Они… Просто проходят сквозь мою жизнь и, рано или поздно, пропадают в подвалах моей памяти. Мне кажется, мы все виновны в этой войне… И люди, и инквизиторы. Ведь в чём-то приверженцы пакта были правы. Люди настоящие твари, и отдавать за них жизни – это слишком благородно, слишком большая честь для них. Надо думать прежде всего о себе, потому что никто другой о тебе не подумает.
И даже несмотря на это, Арнамент перегнул палку, и его выкормыши, как и он, слишком рьяно поверили в эту сказку про революцию, про изменения привычного и многолетнего строя. Они в один миг изменили свой взгляд, но взгляд миллиардов они не способны изменить. Да даже наши убеждения, на тот момент только будущих отступников, им оказались неподвластны. Люди не знают о нас. Так всё и должно быть. А вот попытка силой уничтожить несогласных инквизиторов – это большая ошибка. Мы никогда не подставили бы вторую щёку. Мы ведь не великомученики и не собирались терпеть. Мы просто ответили им…
