Шурик – надоело уже его так называть – пора вам представить его по-нормальному, по-человечески: Александр Вельтинский. Он снимал для сестры отдельную комнату и редко с ней виделся, дабы не привлекать особо пристального внимания своих уже бывших коллег. Сестра была лет на десять младше старшего брата, ставшего для неё реальной опорой и помощью. Девушку звали Мария, она была среднего роста с чистыми добрыми карими глаза, которые закрывали в чёрной оправе очки, длинные русые волосы, на шее справа – родимое пятно, а над верхней губой – маленький, совершенно не уродливый шрам. Я встретил её, возвращавшуюся из школы. Шурик был без сознания в машине, поэтому её я успел спутать с тремя другими девушками до этого, похожими на её словесный портрет. Вообще, получилось не очень нормально. Сами представьте мой внешний вид, ещё и грязный, как в бассейне побывал, наполненном углём, и лезу к малолетним девочкам. Честно, если бы бдительные граждане вызвали бы фараонов, я бы ни капельки не удивился, но нужно было как-то помочь моему случайному товарищу.
Девушка медленно передвигалась, уткнувшись в телефон, да ещё и с наушниками в ушах, обходя лужи, с сумкой через плечо и пакетом в левой руке. Я, огорчённый неудачей, произошедшей буквально двадцать минут назад, уже не надеясь на успех, подошёл к ней. Она так же, как и предыдущие дамы была похожа на словесный портрет, который мне поведал в машине Санька, находившись на грани бреда с реальностью, поэтому его описание подходило к очень многим девушкам. Не было особых подробностей и каких-то внешних отличительных признаков. Девушка подняла на меня глаза и удивилась тому, как я, совершенно её не стесняясь, рассматриваю, словно руками щупаю её лицо, щипаю и глажу его. Явно испугавшись, она остановилась метрах в двух от меня. Надо было что-то сказать, в подобной ситуации её страх мог вызвать совершенно непредсказуемые действия.
– Мария Вельтинская? – Спокойно поинтересовался я.
– Да, – удивленно ответила девушка. – Вы кто? Мы знакомы? – Практически одновременно задала она два вопроса.
– Нет, я знаком с вашим братом, – я мялся, не зная, как общаться со школьницей, да и вообще с совершенно незнакомым человеком. Последнее время мало с кем получается контактировать, только с Котёнком, но, несмотря на все эти факты, внешне я не изменился.
– И что? – Резко кинула она мне.
– Ему нужна ваша помощь. Желательно, скоро оказанная, – попытался объяснить я, но что-то мне подсказывало, что она видит во мне одного из нежелательных партнёров своего брата. Решив изменить ход ситуации и как-то скинуть напряжение, я быстро сказал, – он попал в беду. Сейчас он здесь.
– Где? – Снова удивилась она, но её взгляд выдавал не удивление, а явное недоверие ко мне, другого ожидать было глупо.
– В машине, – сказав, я открытой ладонью указал на микроавтобус. Через буквально две секунды до меня дошло, какой же я осёл. Она и так боится, что я собрался причинить ей вред, а тут ещё и, грубо говоря, намекаю ей на то, что нужно подойти к странному микроавтобусу, да ещё и с выбитым спереди стеклом. Я – просто гений, етить его на вертеле.
– Что? – Вот теперь она удивилась, по её взгляду так и читался другой вопрос «Я, что совсем дура, по-твоему, идиот конченный?». Надо было резко менять вектор нашего взаимонепонимания.
– Он сзади лежит, без сознания…, – не действует. – Я открою дверь, и ты сама увидишь, – твёрдо решив наглядно продемонстрировать ей, что я не лгу, я направился к машине.
Уверенным шагом я приближался к машине. Через голос неспящего города я сумел разобрать сзади ускоренный шаг – Маша быстро приближалась ко мне. Хорошо, возможно, она поверила и хочет убедиться в том, что её брат здесь. Шаги, они как маятник: темп непрерывный, а чем быстрее шаги, тем и щелчки быстрее. Нарушение в быстром заметить намного легче. Доля секунды и я не услышал её шаг, а это значит, что она была прямо за моей спиной. Доверившись инстинкту или чутью, я присел и во время своего контролируемого падения развернулся. Надо мной справа налево, разрезая воздух, пролетела её сумка. Её корпус сильно подался вперёд: она вложила в этот удар всю силу, но в молоко, как говорится. Левой рукой я схватил её за руку, а правой рукой ухватился за её левое плечо и направил руки навстречу друг к другу, рисуя невидимый круг. В результате имеем очень болезненный захват, из которого при необходимости можно было бы легко соорудить перелом, но мне это не нужно было, по крайней мере, сейчас. Она закричала, не от боли, потому что я не прикладывал усилий, просто перенаправлял её же силу, скорее всего, она испугалась от неожиданности.
– Если бы я хотел тебя грохнуть или изнасиловать, или, вообще, задумал зло в отношении тебя, то выбрал бы менее людное место! Подумай головой, девочка! – Грозно, хоть и в полголоса сказал я.
– Отпусти, пожалуйста, – быстро проговорила она, ей было не больно, но сильно некомфортно из-за ограничения её свободы.
– Зачем? Чтоб ты опять попыталась напасть на меня? – Более мягким тоном произнёс я.
