Наконец, к остановке «Тульская улица» подошёл заветный троллейбус. Одна машина встала перед ним и в ещё открытые двери кабины со всех сторон залетели вооружённые люди в гражданском. Старший из них достал документ и продемонстрировал его сидящим пассажирам, чтобы не допустить панику.
– Майор Голенко, ФСБ, борьба с терроризмом. Спокойно, граждане! – Громким поставленным голосом объявил он на весь салон.
Люди всполошились, когда мужчины только запрыгнули в транспортное средство, и тут же утихли, увидев документы и услышав объявление.
– Товарищ майор, клиента нет, – передал один из подчинённых.
– Как нет? – Злобно удивился старший группы. – Первый, сволочь, хватит заниматься онанизмом и смотри в монитор! Куда он испарился?
– Я не вижу его, все камеры проверил, честное слово.
– Маршал, мы его потеряли, – доложил Второй.
– Что? Как ты смеешь мне такое говорить?! – Маршал был вне себя от бешенства.
– Легко и непринуждённо, если надо – сам лови своего мерзавца, а не нас гоняй.
– Третий, у тебя фото есть? – Спросил Четвёртый.
– Нет, в голове только, – объяснился коллега.
– У меня есть, товарищ капитан, – обратился к Четвёртому подчинённый из группы Второго, пока тот жарко беседовал с Маршалом.
– Уважаемые граждане, прошу вас проявить сознательность, посмотреть на фотографию и попытаться вспомнить, когда из салона вышел этот человек, – объявив, капитан с фотографией пошёл по салону.
Одна из бабулек, естественно, узнала человека на фотографии, но почему-то в её сознании это был Элвис, только со светлыми волосами. Другая бабуля узнала деверя её подруги, только не стриженного и вообще понятия не имеет, что он делает на другом конце города в своё рабочее время. Наверное, к любовнице намылился, паразит несчастный, изменяет бедной Любке, которую лично пожилая женщина ни разу и не видела, с какой-то молоденькой курвой, а вышел он, оказывается на остановке «Заячий переулок».
Всё бы ничего, да только я знать не знаю, что это за милая женщина и вышел я на остановке «5-я Советская улица».
***
Я не сильно опоздал на мероприятие, но чувствовал себя ужасно некомфортно. Вроде уже и сам окончил школу, и к Котёнку ходил на собрания, а всё сижу, как на иголках. Приятная с виду женщина, учительница русского языка Наталья Николаевна, классный руководитель девятого «А», говорила нам о том, что наши дети подходят к первому самостоятельному сложному жизненному выбору: уйти после девятого или остаться в десятый класс и, конечно, она не скрывала своего желания, чтобы дети добили школу до конца, закончили, как положено, одиннадцать классов и поступили в институты. Хорошо ещё, что Котёнок учится не в моей школе, могло возникнуть много вопросов, да даже взять то, что меня зовут не так, как звали когда-то. По новым документам меня зовут Романов Максим Эльдарович. Романов – потому что это фамилия Даши, Эльдарович – потому что настоящее имя Седого – Эльдар, ну, хоть имени моего меня лишать не стали – Максим. А тем временем мы плавно перешли на то, что какую бы дорогу дети не выбрали, нужно что-то думать об их выпускном из девятого класса, ведь они получат свои первые аттестаты зрелости, так как они уже чего-то добились в своей жизни. В этот разговор плавно включился ещё один педагог, учитель физики – Наталья Борисовна. Господи, как же мне лень сидеть и слушать все эти интересные речи по поводу наших детей. Я чувствую, Котёнок аттестат получит, мы с ним водочки шваркнем и пойдём по улицам шататься, правда, говорить о своих замыслах не стоит и думать тоже, а то мне всегда казалось, что учителя умеют мысли читать. Вдруг детская фобия не была паранойей, а я не придавал этому значения? Вот я смотрю на молодую маму одной из одноклассниц моего злодея и тут же вижу взгляд учителя физики, который спокойно и слегла угрожающе произносит «даже не думай!». Ведьмы, ей богу, мысли читают, приходить заставляют, вот всегда так. Сидел бы себе в Париже, загибался бы от скуки, ждал следующего боя, который теперь чёрт знает когда будет.
– Максим Эльдарович, что вы думаете по этому поводу? – Спросила Наталья Николаевна меня. И тут я словно вернулся во времени на какой-нибудь урок географии или обществознания, когда сидишь, читаешь книжку, правда не ту, что надо, и тебя вдруг спрашивают о том, о чём только что говорил либо учитель, либо твой одноклассник у доски. Вот за что мне это? Ладно, начнём потихоньку.
– Я думаю…, – выждать паузу, какая реакция в зрительном зале. Никакой, вот досада, – что подобное предложение может быть выполнено, если все родители предпримут меры, – тихо, что-то не туда, это видно по выражению замученной женщины передо мной. Господи, бедняжка, зачем же столько косметики, ты же очуметь как на джокера так похожа. Всё лицо под тонким сорокасантиметровым слоем штукатурки.
– И? – Протянула Наталья Николаевна и снова поставила меня в неловкое положение.
– И, – мой язык заплетался. – Будут действовать, как одна команда, – быстро договорил я, после затянувшейся паузы, и сел на место.
