– Сапоги барские вычистить до блеска, это раз, – стал загибать пальцы надзиратель. – Отнести его одежду и белье прачкам – это два. И самое главное – надлежит тебе усердно и до блеска вылизывать господский унитаз. Наш барин страсть какой чистоплотный, всякой неопрятности не выносит. Особо строг он в отношении унитазной чистоты. Сам говорил, что ничем так чисто и качественно не вымыть унитаза, как любящим холопским языком. Ты уж порадуй кормильца, хорошо вылизывай. Будешь лизать плохо, придется учиться на горячей сковороде.
Хоть тело было и чужое, но Гриша, в каком бы теле он ни находился, не собирался заниматься ничем гнусным, то бишь он сразу решил, что барский унитаз вылизывать не будет. Для этих целей у него имелась одна подходящая кандидатура, самим небом предназначенная для подобных операций.
Поздно вечером, когда господа изволили отойти ко сну, Гриша подошел к ключнику Петрухе с одним деликатным делом.
– Мне помощник требуется до зарезу, – заявил Гриша. – Боюсь, один все не успею.
Петруха посмотрел на Гришу и напомнил:
– Яшка один справлялся.
– Оно и видно, как он справлялся, – кивнул Гриша. – Его уже третий день за хорошую службу так награждают, что по всему имению слышно. Люд сказывает, ему надзиратель намедни кирзовый сапог в жопу засунул. Вместе с ногой. Я так кончить не хочу. Так что или давайте мне помощника, или, если что, я так и скажу честно – Петруха ключник помощника не дал, вот я и не справился.
Петруха, может быть, и считался хитрым по холопским меркам, но в действительности был трусливым тугодумом. Гриша видел этого холуя насквозь, поскольку, в свое время, вдоволь насмотрелся на такие типажи в рядах вооруженных сил. Озвученная угроза подействовала, и, боясь оказаться на месте Яшки, Петруха дал Грише добро взять себе помощника.
– Можешь мальчика выбрать из детского барака, – предложил он нехотя. – Только гляди, выбирай шустрого и смышленого, а еще самого худого, чтобы ел мало. Дворовая служба – благодать господня. Здесь трудиться надобно, а не брюхо набивать.
– А девочку взять можно? – быстро спросил Гриша. – Шуструю смышленую блондиночку лет шестнадцати, худенькую и не прожорливую. Частично беру ее прокорм на себя – посажу на белковую диету. У меня этого питательного белка уже столько скопилось, что, того и гляди, закрома лопнут. Ну, что насчет девочки?
Петруха сердито нахмурился, и Гриша, все поняв, быстро добавил:
– Если девочку нельзя, то и мальчика не надо. У меня уже есть на примете один надежный человек. Ему я всецело доверяю.
– Кто таков?
– Тит Громожопец, так же известный в народе как Зверский Бздун. Отличный парень. Умный, смекалистый, удивительно чистоплотный. Мы с ним уже сработались.
Получив разрешение, Гриша отправился за пределы усадьбы, в свой бывший барак. Найдя среди спящих на соломе тел тушу Тита, Гриша пнул мужика ногой, а когда тот проснулся, сказал ему:
– Радуйся, пахучий. Тебя повысили в должности. Отныне ты старший помощник лакея по унитазным вопросам.
– Ась? – не понял Тит, поднимая себя с черной смердящей соломы.
– Я говорю, что ты теперь дворовый человек. В усадьбе будешь жить. Я теперь твой начальник. Мне будешь во всем подчиняться. Понял?
– Знамо дело.
– Если понял, то иди за мной. Надо тебя отмыть и переодеть.
Мыться Титу пришлось в поилке для свиней, одежду его, грязные рваные лохмотья, Гриша приказал выбросить. Титу выдали новый наряд – штаны, рубаху, попытались подобрать лапти, но не смогли. Пальцы на ногах Тита были украшены устрашающего вида когтями иссиня-черного цвета. Когти рвали все лапти, стоило попытаться их надеть.
– Можешь босиком ходить, – сдался Петруха. – Но если паркет ногтями поцарапаешь, сразу отправишься в воспитательный центр, а там тебе яйца лебедкой оторвут и шкуру со спины спустят.
Переодетого и проинструктированного Тита Гриша отвел в свою коморку. Двум людям там оказалось тесно, да и кровать была всего одна, но, по мнению Гриши, Тит был скотиной неприхотливой, и мог спать, к примеру, на полу, или снаружи на земле, или стоя, или вообще не спать.
– Есть хочешь? – спросил Гриша, усадив Тита на пол возле стола.
– Поснедать бы важно, – ответит Тит, сглатывая голодную слюну.
Гриша вытащил из-под подушки свой трофей – кусок хлеба, и с огромным наслаждением съел его в одну харю на глазах у заместителя.
– Кайф! – поделился впечатлениями Гриша. – Жаль, что тебе не досталось – такая вкуснятина. Не какие-то помои.
Он бережно сгреб на ладонь хлебные крошки со стола, и спросил Тита:
– Будешь?
Тит кивнул.
Гриша ссыпал крошки себе в рот, смачно причмокнул шубами, и сказал:
– Вкусно, но мало. Сейчас бы куру-гриль затрепать, да пивка баклажку приголубить. Ничего, будут у нас еще куры, будет и пиво. У меня, то есть, все это будет. А тебе, если хорошо себя проявишь, достану комбикорма. Ну а теперь, Тит, пойдем со мной, обрисую тебе фронт работы.
