Странно подействовал газ на предводителя террористов Арби-Яковенко. Он впал в сладостное забвение, не переставал смеяться. Галлюциногенный газ воздействовал на участки мозга, которые управляли генетическим кодом, пробудил в Яковенко старинные хохляцкие корни.
Слуга новой России, секретный агент федеральной службы «Блюдущие вместе», русский патриот, он вдруг закричал:
– Смерть москалям!.. Геть тебе, Богданка Хмельницкий!.. «Неразумный ты сыну, занапастив вийско, сгубив Украину… Де побачив кацапуру, там и риж…» – запел он старинную песню сечевиков.
Совсем необычно подействовал веселящий газ на телемаэстро Крокодилова.
Тот засмеялся заливисто, как ребенок, присел на край сцены и, болтая ногами, как если бы сидел на жердочке над ручьем, закричал:
– А ловко я вас обдурил!.. Сказал, что у Зюганова есть своя личная гостиничка на Кубе, где содержатся мулатки… А вы, дураки, и поверили!.. На Кубе запрещена частная собственность!.. Нет никакой гостиницы!..
Он заходился детским, серебристым, пионерским смехом, а потом вдруг упал на спину, из него как из огнетушителя повалила густая белая пена, и из нее на мгновение выглянул и тут же спрятался черный скользкий червяк.
Люди в зале заходились в смехе.
Одна молодая женщина кричала:
– Вчера смотрела программу «Вести»!.. Там упал самолет, и детишки разбились!.. Ах, как смешно!.. Показывали, как арабский шахид взорвал в Иерусалиме автобус, столько жертв!.. Ах, как смешно!.. Показывали женщину-итальянку, которая продала за границу тысячу русских детей, а из них нарезали органы для богатых американцев!.. Ах, как смешно!..
Она танцевала сама с собой «ламбаду», покуда не переполнилась газом, взлетела под потолок, словно воздушный шарик, качалась, прижавшись головой к перекрытию, суча ногами.
Зал двигался, хохотал, взрывался фонтанами пены. Люди, качаясь, бродили в проходах. Террористы с хохотом обнимались с заложниками. Женщины в масках вешались на шею артистам балета. Только окаянная морская свинка, почти неподвластная веселящему газу, сновала в проходах, скалила усатую мордочку.
Аня почувствовала, как ее лица коснулся сладкий ветер, летевший с другой стороны утренней серебристой реки, где берег был белым от цветущей черемухи и еще продолжал заливаться уставший от ночного пения соловей. Она увидела, как по сияющей реке плывет темная лодка, и в ней ее милый Сережа: приближается, взмахивает веслами, оставляя стеклянный след.
Он вышел на берег, вытянул лодку на влажный песок, подошел к ней и, заглядывая в глаза, произнес:
– Ну вот я и пришел за тобой… Собирайся… Повезу тебя на ту сторону…
Аня блаженно улыбалась, вытягиваясь в кресле, и ей казалось, что лодка плывет и под днищем тихо журчит вода.
Модельер и Счастливчик наблюдали по телевизору воздействие на людей веселящего газа. И если Счастливчик от ужаса закрывал глаза руками и горестно вскрикивал, то Модельер победно вскакивал, подносил к алым разгоряченным губам стакан с чинзано, приговаривая:
– В начале всего был смех, и смех был у бога, и смехом был бог… – Хватал рацию: – Завершайте фазу «зет»!.. Переходите к фазе «ЧТЗ»!..
В ответ на его приказ, сквозь распавшееся оцепление, к парадному входу медленно подкатил крытый фургон с надписью «ЧТЗ». В нем находились портативные роботы на гусеничном ходу, изготовленные на Челябинском тракторном заводе. Двери фургона раскрылись, и по опущенной аппарели один за другим стали скатываться роботы, жужжа гусеницами, вращая зоркими головками наблюдения, качая хлыстиками антенн. Роботы были оснащены пистолетами, прожекторами подсветки, мини-компьютерами, в которых содержались образы подлежащих уничтожению людей.
Стремительно, по двое, роботы закатывались во Дворец и тут же начинали работать. Приближались ко всем, кто сидел, лежал, шевелился, пытался подняться. Из машины вытягивалась механическая рука с пистолетом. Другая рука материнским движением касалась лба жертвы, и, если лоб был закрыт волосами, рука осторожно убирала волосы. Из пистолета раздавался негромкий выстрел. В пробитом лбу открывалась круглая лунка с липким красным вареньем.
Перестреляв находившуюся внизу охрану, роботы, ловко цепляясь гусеницами за ступени, поднялись в зал. Планомерно разъезжая в проходах, закатываясь в глубину рядов, они перестреляли всех находившихся в зале: заложников, актеров, женщин в масках, террористов с автоматами, лежавшего без чувств Арби-Яковенко, тихо пузырящегося Крокодилова. В стеклодува из Гусь-Хрустального роботы выпустили по две пули, как было заложено в их программах. Дама, висящая, подобно воздушному шарику, под потолком, тоже получила пулю и была вынуждена опуститься.
В зале раздавалось легкое чмоканье уходивших в головы пуль, деловитое жужжание машин, мелькали лучи подсветки и слышались странные, после каждого попадания, вскрики: «Ой-ля-ля!» Этими звуками забавы ради наделил изобретатель бездушные механизмы.
